Информационное письмо
Образец оформления статьи
Анкета автора
27.01.2015

Экстрадиция. Проблемы понятия и отраслевой принадлежности

Вениаминов Андрей Германович
Кандидат юридических наук, доцент кафедры адвокатуры и организации правоохранительной деятельности, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Грудинин Никита Сергеевич
кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры уголовно-правовых дисциплин, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Лопатин Александр Викторович
заведующий криминалистической лабораторией кафедры уголовного права и процесса, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Аннотация: Экстрадиция является важным инструментом в достижении эффективного международно-правового сотрудничестве с иностранными государствами. В данной статье поднят вопрос об отраслевой принадлежности экстрадиции, которая, несмотря на смежный характер, в целом является институтом уголовно-процессуального права. Также в статье дается понятие экстрадиции, раскрывается его содержание, дается авторское видение экстрадиции в широком смысле, которая охватывает процедуры выдачи лиц для уголовного преследования и исполнения приговора, передачи осужденных лиц для отбывания наказания или принудительного лечения.
Ключевые слова: экстрадиция, уголовно-процессуальное право, уголовное преследование, исполнение приговора, принудительное лечение
Электронная версия
Скачать (467.8 Kb)

Современная преступность – явление изменчивое, поскольку она не остается стабильной во времени и год от года, десятилетие от десятилетия меняется с учетом трансформации общественных отношений, характера и структуры производства, межличностных и межнациональных отношений внутри общества [6, с. 105]. Следует отметить, что меняется и качественный состав лиц, совершающих преступления. Для предотвращения возможности скрыться от органов предварительного следствия и суда лиц, виновных в совершении преступлений, законодательство РФ предусматривает возмож­ность их экстрадиции.

Экстрадиция играет важнейшую роль в международно-правовом сотрудничестве в сфере уголовного судопроизводства. Являясь формой правовой помощи по уголовным делам, экстрадиция служит значимым инструментом в решении многих процессуальных вопросов экстеррито­риального характера [4, с. 8].

Говоря о проблематике принадлежности института экстрадиции к определенной отрасли права, следует иметь в виду, что вопрос о природе и месте экстрадиции в системе права является дискуссионным. В научной литературе справедливо отмечается, что институт экстрадиции в целом носит комплексный характер [2, с. 95].

Как считает В.М. Волженкина, «экстрадиционная деятельность не может быть отнесена только к одной отрасли права, так как она взаимосвязана с целым рядом правовых институтов, непосредственно затрагивающих права личности, суверенитет государств, власть, политику, вопросы гражданства, убежища, межгосударственного сотрудничества и др.» [5, с. 10]. По мнению А.К. Строгановой, «экстрадиция это межотраслевой институт международного сотрудничества государств в области борьбы с преступностью, предупреждения, выявления, раскрытия и расследования преступлений, а также отправления правосудия» [9, с. 11].

Нельзя не согласиться с данными мнениями, поскольку экстрадиция как форма правовой помощи так или иначе связана с уголовно-процессуальным, уголовным, конституционным, международным, уголовно-исполнительным и даже административным правом. Некоторые ученые, предметом исследования которых являлась экстрадиция, рассматривали ее в плоскости международного публичного права, другие же изучали ее в рамках конституционного права, а некоторые исследуют экстрадицию с точки зрения проблем уголовно-правового характера. Многие авторы справедливо освещают экстрадицию как институт уголовно-процессуального права. На наш взгляд, отношения, связанные с экстрадицией, в большей степени урегулированы нормами уголовно-процессуального права.

Так, процедура экстрадиции, как верно заметила А.К. Строганова, нормативно закреплена именно в УПК РФ (главы 54 и 55), в связи с чем, спор о месте экстрадиции решен в пользу уголовно-процессуального права [9, с. 10]. Однако не только и не столько нормативным закреплением в УПК РФ экстрадиция отнесена к предмету регулирования уголовно-процессуального законодательства РФ. Уголовно-процессуальное право определяется в науке как «социально обусловленная система выраженных в законе правил (норм), регулирующая деятельность по расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел, то есть правил надлежащей правовой процедуры,в которой реализуется назначение уголовного судопроизводства» [10, с. 48]. Следова­тельно, экстрадиция представляет собой регулируемую нормами междуна­родного и национального права юридическую процедуру, то есть установ­ленный законом порядок выдачи и передачи лиц, предусматривающий ряд правил и норм, обеспечивающих права и законные интересы государства и личности. Именно поэтому экстрадиция и представляет собой главным образом институт уголовно-процессуального права.

Термин «экстрадиция» образуется от латинских слов ex (е) – «из, на основании, по, от», и trado (tradere) – «передавать, выдавать». Ю.Г. Васильев полагает, что «определение института экстрадиции в качестве отдельного научно-практического понятия является производным от латинского термина extradere, который означает принудительное возращение личности своему суверену, то есть государству, гражданином которого является личность» [3, с. 19].

Стоит отметить, что для определения универсального понятия экстрадиции следует принимать во внимание то, какие цели и задачи преследует данный институт, его терминологическое обозначение в официальных правовых документах, а также мнение отечественных и зарубежных ученых по данному вопросу.

И здесь необходимо обратиться к самой главной, по нашему мнению, проблеме в единообразном толковании правового термина «экстрадиция». Дело в том, что на современном этапе преобладает научная точка зрения, согласно которой экстрадиция отождествляется с понятием выдачи лиц для уголовного преследования, привлечения к уголовной ответственности или исполнения приговора и ограничивается данной процедурой. Приведем несколько мнений.

По мнению А.К. Строгановой, а также В.Г. Бессарабова и В.П. Волобуева, под экстрадицией в современном уголовном судопроизводстве понимается «система уголовно-процессуальных действий, направленных на розыск, задержание, заключение (взятие) под стражу и передачу лица иност­ранному государству (или международному трибуналу, международному уголовному суду) на основании и в порядке, установленным междуна­родными договорами и национальным законодательством, либо на основе принципа взаимности с целью осуществления уголовного преследования, отправления правосудия или приведения в исполнение вступившего в силу приговора суда» [9, с. 18].

Наиболее активно данные положения поддержаны Н.А. Сафаровым, который придерживается вышеуказанного подхода к понятию экстрадиции и считает не оптимальным связывать воедино понятия «выдача» и «передача». По мнению Н.А. Сафарова, термин «передача» используется для обозначения отличных от выдачи, то есть экстрадиции, правовых процедур, в число которых входит как раз передача лиц для отбывания наказания, а также передача обвиняемых в международный уголовный суд [8, с. 18]. Следовательно, данный подход к понятию экстрадиции также исключает понимание передачи для отбывания наказания или принудительного лечения как одной из форм экстрадиции.

С целью избежать разногласий в научной среде по вопросу определения понятия экстрадиции следует обратиться к первоисточнику, к общепризнанным нормам международного права. Так, согласно ст. 102 Римского статута Международного Уголовного Суда, под термином «extradition» понимается доставка лица одним государством другому на основании договора, конвенции или национального законодательства. Под термином же «surrender» (передача) понимается доставка лица государством международному уголовному суду, в соответствии с настоящим Статутом. Исходя из этого, под экстрадицией следует понимать форму правовой помощи, основанную на доставлении индивида одним государством другому на основании международных соглашений и внутренних нормативно-правовых актов. Следуя логическому методу дедукции, можно сделать вывод о том, что такие процедуры как выдача для уголовного преследования и передача для отбывания наказания регламентированы как международными конвенциями, двухсторонними международными договорами, так и национальным российским законодательством (главы 54 и 55 УПК РФ соответственно), в связи с чем, могут, по нашему мнению, справедливо считаться самостоятельными формами экстрадиции.

Названный подход к понятию экстрадиции поддержан зарубежными авторами. Так, М. Бассиоуни понимает экстрадицию как «формальный процесс, при помощи которого определенное лицо передается одним государством другому на основе взаимного договора между соответству­ющими государствами» [1, p. 2]. Данное определение экстрадиции как процедуры выдачи (передачи) лиц основано на урегулировании их нормами международного права. Еще одним аргументом в пользу данной позиции является тот факт, что в настоящее время какие-либо иные виды перевода лиц из одного государства в другое, кроме как выдача для уголовного преследования и передача для отбывания наказания, международными конвенциями и договорами не предусматриваются.

Касательно «передачи» лиц международному уголовному суду, то таковая процедура, как верно отметил Н.А. Сафаров, экстрадицией не является, поскольку представляет собой передачу государством индивида, являющегося его гражданином, для привлечения его к уголовной ответственности под юрисдикцию международного уголовного суда, а не другому государству. Экстрадиция же предусматривает правоотношения между двумя самостоятельными государствами и исключает выдачу собственных граждан (ч. 2 ст. 63 Конституции РФ). В связи с этим, крайне спорным представляется вышеуказанное утверждение А.К. Строгановой, В.Г. Бессарабова и В.П. Волобуева, в котором передача лиц международному уголовному суду также именуется экстрадицией.

Применительно к пониманию термина «доставка» в связи с толкованием термина экстрадиции по Римскому статуту, следует согласиться с позицией, высказанной Ю.В. Минковой, указывающей, что «доставка» (delivery) не имеет юридического наполнения и является описательным действием, правовое значение которого недопустимо отождествлять с экстрадицией. Вопросы экстрадиции являются предметом различных международных соглашений и норм национального законодательства, в соответствующих нормативных актах и договорах осуществляется разграничение конкретных юридических действий, которые могут производиться в отношении лиц государствами. Поэтому применительно к конкретным правовым актам или международным соглашениям всегда ясно, о каком ее виде идет речь» [7, с. 12]. Здесь можно проследить сходство с нашей точкой зрения в той части, в какой экстрадиция, являясь предметом регулирования соответствующих международных и национальных законодательных актов, включает в себя отдельные, самостоятельные формы в зависимости от соответствующих правовых норм.

Также неправильно отождествлять экстрадицию только с прину­дительным доставлением лица из одного государства в другое, так как данный институт решает более широкий круг вопросов, отличается характерными задачами и целями, связанными не только с процессом доставки индивида, но и обеспечением прав личности.

Следует в связи с этим отметить, что высказанная позиция о понимании экстрадиции как комплексного правового института основывается не только на законодательном критерии, исходя из правовых норм о выдаче для уголовного преследования или исполнении приговора. Наряду с данным принципом следует также иметь ввиду, что выдача для уголовного преследования и передача для отбывания наказания при всех своих различиях имеют некоторые общие цели, среди которых важное место занимает обеспечение права индивида подлежать юрисдикции государства, гражданином которого он является. При этом выдача во многом носит принудительный характер, в то время как передача для отбывания наказания может инициироваться самим осужденным. Так, процедура выдачи для исполнения приговора и передача для отбывания наказания отличаются тем, что в первом случае лицо признается виновным на основании приговора суда его государства, во втором – судом иностранного государства. Тем не менее, задачи данных процедур, как мы видим, общие. Они выражаются в том, чтобы фактическое исполнение приговора суда осуществлялось в государстве, гражданином которого лицо является. И поэтому говорить о том, что в одном случае наличествует процедура экстрадиции, а в другом – нет, ошибочно.

Таким образом, можно определить экстрадицию как осуществляемую в процессуальном порядке деятельность компетентных органов двух и более государств, основанную на нормах национального и международного права, а также принципе взаимности, направленную на обеспечение выдачи лиц, совершивших преступление, для уголовного преследования, привлечения их к уголовной ответственности и (или) исполнения приговора, а также передачу осужденных лиц для отбывания наказания в государство, гражданами которого они являются или постоянно в нем проживают, либо применения по отношению к ним принудительных мер медицинского характера.

Список литературы:

1. Bassiouni M.SH. International extradition in world public order, New York, 1974. Idem. International extradition. United States Law and Practice. London. – Rome. – New York, 1983.

2. Бекишев Д.К. Актуальные проблемы международного сотрудничества в выдаче преступников // Вопросы совершенствования правоохранительной деятельности органов внутренних дел: Межвузовский сборник научных трудов адъюнктов и соискателей. Ч. 1. М., 1996.

3. Васильев Ю.Г. Институт выдачи преступников (экстрадиции) в современном международном праве: дисс. … канд. юрид. наук. М.: Российский университет дружбы народов, 2003.

4. Вениаминов А.Г. Институт экстрадиции как форма международно-правового сотрудничества Российской Федерации в сфере уголовного судопроизводства. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 2010.

5. Волженкина В.М. Выдача в российском уголовном процессе. М.: Юрлитинформ, 2002.

6. Грудинин Н.С. Современное состояние и тенденции преступности в Москве // Экономические, юридические и социокуль­турные аспекты развития регионов [Текст]: cб. науч. тр. / Обществ. палата Челяб. обл.; НОУ ВПО «Челяб. ин-т экономики и права им. М.В. Ладошина»; редкол.: Л.В. Винницкий, Е.А. Захарова, С.Б. Синецкий, Г.И. Ладошина. Челябинск: НОУ ВПО «ЧИЭП им. М.В. Ладошина», 2014.

7. Минкова Ю.В. Институт выдачи преступников в международном праве. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М.,2002.

8. Сафаров Н.А.Экстрадиция в международном уголовном праве: проблемы теории и практики. М.: Волтер-Клуверс, 2005.

9. Строганова А.К. Экстрадиция в уголовном процессе Российской Федерации. М.: Щит, 2005.

10. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская. М.: Норма: Инфра-М, 2010.