Информационное письмо
Образец оформления статьи
Анкета автора
11.01.2017

Результаты оперативно-розыскной деятельности в системе уголовно-процессуального доказывания

Кретинин Александр Николаевич
магистрант 3 курса кафедры уголовно-правовых дисциплин, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Бурмистров Игорь Алексеевич
кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Аннотация: В статье рассматриваются проблемы легализации результатов оперативно-розыскной деятельности в рамках раскрытия и расследования преступлений.
Ключевые слова: преступность, доказывание, результаты оперативно-розыскной деятельности, оперативно-розыскные мероприятия
Электронная версия
Скачать (705.3 Kb)

В науке и практике уголовного процесса и ОРД нет однозначного понимания результатов ОРД. Некоторые авторы под результатами ОРД понимают конечный итог, завершающийся реализацией в уголовном процессе фактических данных (как оперативных доказательств), сформированных при проведении комплекса негласных и иных оперативно-розыскных мероприятий в рамках ведения дела оперативного учета» [3, с. 58].

При положительном в целом отношении к данным определениям они, на наш взгляд, недостаточно ясны касательно «обстоятельств совершения преступления» [6, с. 5-8] и не убедительны в части получения их в рамках конкретного дела оперативного учета. Выходит, что если нет рамок дела, то не будет и результатов ОРД. А ведь это не так: в ходе предупреждения, пресечения, раскрытия и расследования не редко возникает необходимость быстрого получения соответствующих оперативных сведений и принятия, незамедлительных мер по проверке готовящегося или совершённого преступления без процедуры заведения дел.

Например, следователь в соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК уполномочен давать органу дознания обязательные для исполнения письменное поручение о проведении оперативно-розыскных мероприятий на этапе рассмотрения сообщения о преступлении.
Совершенно очевидно, что важен не только, и скорее не столько процесс заведения дела оперативного учета, чтобы непременно определить «рамки» оперативной работы, а конечный, и как можно более быстрый и плодотворный итог оперативно розыскных мероприятий (ОРМ) для обеспечения принятия решений, предусмотренных процессуальным законом.

Существует процессуальное понятие результатов ОРД (п. 36.1 ст. 5 УПК РФ), под которыми понимаются «сведения, полученные в соответствии с федеральным законом об оперативно-розыскной деятельности, о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступления и скрывшихся от органов дознания, следствия или суда». Такое законодательное определение также не лишено определенных изъянов.
Анализируя назначение ОРМ и технологию (процесс) их осуществления, очевидно, что основное внимание обращено на обнаружение предметов и документов, имеющих отношение к криминальным событиям. Поэтому под результатами ОРД, следует понимать не только сведения, но и сами материальные объекты, как источники таких сведений. Это вытекает из смысла Закона об ОРД [13].

Например, в статье 15 сказано, что в ходе проведения гласных и негласных оперативно-розыскных мероприятий могут быть выявлены и изъяты документы, предметы и материалы.

В случае изъятия указанных материальных объектов при проведении гласных ОРМ составляется протокол в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. И это обязательное для выполнения предписание. В противном случае, почувствовав опасность, преступники могут уничтожить уличающие их предметы и документы. Заблаговременно выявленные и оперативным путем сохраненные документы могут впоследствии играть роль и документов, и вещественных доказательств, если будут иметь признаки, определенные статьей 81 УПК РФ «Вещественные доказательства».

С учетом всех отмеченных обстоятельств можно сформулировать более полное определение результатов ОРД. Под результатами ОРД следует понимать сведения о признаках преступления на различных этапах его развития, лицах, причастных к нему и осведомленных о деянии, и других обстоятельствах, способствующих раскрытию и расследованию преступления, а также предметы и документы, полученные должностными лицами, осуществляющими ОРД на законных основаниях [2, с. 23-25].
В решении проблемы использования результатов ОРД исключительно важное значение имеет правильное понимание оперативно-розыскного документирования [10, с. 300-301], его связи и соотношение, с доказыванием. Именно в процессе документирования образуются результаты ОРД, которые служат основой интеграции оперативно-розыскных и уголовно-процессуальных решений, обеспечивающих выявление раскрытие и расследование преступлений и сопряженных с ними иных задач уголовного судопроизводства.

Вместе с тем, проблема документирования до сих пор относится к числу тех, которые не имеют однозначного толкования. При всем многообразии точек зрения, которые невозможно детально проанализировать, следует все-таки отметить, что прослеживается устойчивая тенденция формирования двух мнений.
Первое – более узкое, на мой взгляд, суждение, фактически исходящее из этимологического понимания слова «документирование» как документального оформления полученных сведений в рамках какого-либо дела оперативного учета (ДОУ), и, как следствие такой позиции, на первый план выдвигается наличие дела, которое олицетворяет документирование [7, с. 139].

Второе основано на системно-деятельном подходе как целенаправленном процессе действий в системе ОРД, направленных, прежде всего, на обеспечение раскрытия и расследования преступлений [11, с. 210].

По своему характеру и назначению процесс документирования ближе всего к понятию доказывания, особенно в части собирания, исследования и оценки сведений об обстоятельствах, представляющий оперативный, а во многих случаях и следственный интерес (при наличии уголовного дела).

В ходе документирования, как и в ходе доказывания, происходит процесс познания криминальной действительности. Документирование осуществляется посредством собирания и систематизации сведений, проверки и оценки результатов оперативно-розыскной деятельности (ч. 2 ст. 10 Закона об ОРД). Заметим, что уголовно-процессуальное определение доказывания (ст. 85 УПК РФ) фактически ничем не отличается от указанного оперативно-розыскного процесса документирования. Это объективно, так и должно быть, ибо процесс познания криминальной действительности в принципе один для любых областей человеческого бытия при использовании общих методов познания. К тому же, у оперативно-розыскной и следственной познавательной деятельности единый объект познания.

Именно здесь, на наш взгляд, узел сложнейших и многочисленных проблем, определяющих сходство и отличия этих двух видов деятельности по достижению единой цели присущими им средствами. Правильное понимание их во многом может скорректировать и даже, возможно, объединить эти два вида деятельности.
Можно сказать, что основополагающие начала познания являются общими, объединяющими для указанных познающих субъектов. Именно в этом контексте следует понимать выражение известного криминалиста Р.С. Белкина «… методы познания истины как категория гносеологическая не регламентируется законом, закон регламентирует лишь форму их применения» [1, с. 369].

Созвучное суждение высказывает и другой известный ученый – теоретик ОРД С.С. Овчинский: «При единой гносеологической природе методов познания, оперативно-розыскная информация, получаемая разными путями… отражает явления и события на едином познавательном уровне и нужны лишь процессуальные гарантии для использования фактических данных в процессе доказывания» [9].

Следовательно, документирование и доказывание в предмете нашего рассмотрения имеют общую гносеологическую сущность.

Об органической связи познания и доказывания писал в свое время известный профессор И.М. Лузгин: «Это различные стороны единого процесса раскрытия преступления, между которыми нельзя ставить знак равенства» [8, с. 22]. Само по себе непосредственное познание не ведет к процессу формирования доказательств.

Действительно, доказывание есть познание, при котором общие законы гносеологии должны быть дополнены особыми процедурами действий, определенными процессуальным правом источниками сведений, правилами закрепления полученных результатов и уполномоченными на то субъектами.

Закон считает, что именно выполнением процессуальных требований к доказательствам и доказыванию достигаются гарантии обеспечения законности в уголовном преследовании.

Правовой статус оперативно-розыскных данных в соответствии с Законом об ОРД – не априори доказательственный и становится таковым лишь при процессуальном доказывании.

Таким образом, при сложившихся формах сосуществования уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности, законодательно определенных средствах и методах собирания, проверки и оценки сведений сегодня решить проблему прямого использования результатов ОРД в качестве доказательств без правовой реконструкции регулирования этих видов деятельности практически невозможно.

Сложилась, мягко говоря, любопытная ситуация, при которой два уполномоченных государственных органа параллельно осуществляют целенаправленную деятельность, ориентированную на решение общих в своей основе задач борьбы с преступностью.

Ясных правовых и, прежде всего, уголовно-процессуальных предписаний о судьбе результатов ОРД как не было, так и нет.

Существует довольно устойчивое мнение о том, что оперативно-розыскные сведения, полученные вне рамок процессуальных условий и гарантий, не обладают достоверностью, которая обеспечивает доказательствам уголовно-процессуальный порядок их получения. Наиболее ярко это выразил известный процессуалист И.Л. Петрухин: «Сведения, добытые при отсутствии процедуры при проведении оперативно-розыскных действий, в соответствии со ст. 50 Конституции РФ не могут быть судебными доказательствами» [12, с. 86].

Уточним замечания по поводу Конституции. В части 2 статьи 50 Конституции РФ сказано: «При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона». Это означает, что в качестве доказательств в уголовном судопроизводстве могут быть использованы сведения, полученные в соответствии с Федеральным законом об ОРД. Разумеется, при соблюдении обязательных правовых условий, исключающих нарушения как закона, об ОРД, так и уголовно-процессуального, если бы последний предусматривал процессуальные правила вхождения результатов ОРД в уголовный процесс. 

В этом отношении интересен вывод Пленума Верховного Суда РФ, который в своем постановлении «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» обратил внимание на то, «что результаты оперативно-розыскных мероприятий, связанных с ограничением конституционных прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений, а также с проникновением в жилище против воли проживающих в нем лиц (кроме случаев, установленных федеральным законом) могут быть использованы в качестве доказательств по делам, лишь когда они получены по разрешению суда на проведение таких мероприятий и проверены следственными органами в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством» [4].

Попытаемся на этот вопрос взглянуть и с позиции представления доказательств некоторыми участниками уголовного процесса. Например, уголовно-процессуальный закон наделил участника процесса – защитника – правом собирать доказательства путем получения сведений, почти аналогичных ОРМ, (п. 1-3 ст. 6 ФЗ об ОРД). Порядок собирания таких сведений процессуально не определен.

Заметим, что вне уголовно-процессуальных отношений, то есть неследственным путем, получают сведения и от других участников уголовного процесса, когда они реализуют свои права по собиранию и представлению письменных документов и предметов для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств. Таким правом обладают подозреваемые, обвиняемые, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители (ч. 2 ст. 86 УПК РФ). Отсутствие процедуры в данной ситуации никого не смущает. А все дело в том, на наш взгляд, что органы, осуществляющие ОРД, не являются участниками уголовного процесса, то есть не имеют формально-юридической принадлежности к нему, даже будучи обозначенными органами дознания. Отсюда и все сложности представления результатов ОРД и их принятия.
Представление результатов ОРД, по сути, принципиально ничем не отличается от представления информации указанными участниками процесса. 

Очевидно, что государственный орган, наделенный законными полномочиями осуществлять оперативно-розыскные мероприятия по решению указанных в федеральном законе задач борьбы с преступностью, несомненно, имеет право собирать и представлять сведения, имеющие, как выразился профессор А.А. Давлетов, «равное доказательственное значение» [5, с. 96], со сведениями, предоставляемыми иными участниками судопроизводства. Для этого орган и его должностные лица должны иметь соответствующий правовой статус. 

В уголовном процессе должна быть норма, определяющая основные функции органов и должностных лиц, осуществляющих ОРД, которые будут связаны с движением дела и служить обеспечению нормального хода уголовного судопроизводства. 

При таком подходе важнейшее значение приобретают, прежде всего, оценка и проверка законности, возможности и целесообразности использования оперативно-розыскных результатов субъектом расследования. Важнейшим критерием допустимости такой информации будет оценка ее относимости и достоверности субъектом доказывания.
Разночтения в теории по этому вопросу отражаются и на практике, которой присущи серьезные недостатки в понимании сущности и значения документирования, в использовании полученных результатов ОРД, в доказывании. Закономерные связи существуют и проявляются, прежде всего, в соотношении предметов документирования и доказывания. Если их сопоставить, то можно увидеть, что сущность и содержание документирования в основе своей отражает содержание предмета доказывания.

Иначе говоря, если результаты документирования предполагается использовать в доказывании, то его предмет с необходимостью должен соответствовать предмету доказывания. В противном случае, полученные оперативные материалы никакой ценности для расследования иметь не будут, то есть документирование фактически будет беспредметным. 

Уголовно-процессуальное законодательство очерчивает круг обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 73 УПК РФ), которого следует придерживаться при документировании, ориентироваться на эти обстоятельства с учетом конкретного выражения особенностей каждого преступления. 

Определенные уголовно-процессуальным законом источники доказательств (ст. 74 УПК РФ) должны служить основными направлениями документирования. Думается, что именно эта законодательная посылка должна быть принята для документирования «в целях собирания и систематизации сведений, проверки и оценки результатов оперативно-розыскной деятельности» (ч. 2 ст. 10 Закона об ОРД). 

Связь эта выглядит следующим образом. В уголовно-процессуальной норме (ст. 74 УПК РФ) указано, что в качестве доказательств допускаются показания подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и др. Эти процессуальные предписания должны быть положены в одно из основных направлений документирования – выявление лиц, осведомленных о преступной деятельности проверяемых (потерпевших, очевидцев, лиц, обоснованно заподозренных в совершении преступлений и их соучастников), которые после возбуждения уголовного дела могли бы стать участниками уголовного судопроизводства.

Далее в той же норме говорится, что в качестве доказательств допускаются вещественные доказательства, в связи с этим другим важнейшим направлением документирования должно быть обнаружение предметов, которые в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства могли бы стать вещественными доказательствами, если отвечают требованиям статьи 81 УПК РФ. 

В анализируемой норме (ст. 74 УПК РФ) указывается и на заключение эксперта как источник доказательств. Известно, что и при документировании, если возникает необходимость, проводится ОРМ по предварительному исследованию предметов и документов для того, чтобы убедиться в их относимости к событию преступления и в принадлежности к участникам противоправного деяния (п. 5, ст. 6 ФЗ об ОРД). Исследование дает весьма ценную информацию, которую в последующем можно проверить процессуальным путем – проведением экспертизы.

Следует обратить особое внимание на такой источник доказательств, как иные документы (п. 6 ст. 74 УПК РФ). Из смысла содержания специальной нормы (ст. 84 УПК РФ) можно заключить, что под «иными» следует понимать все документы, имеющие отношение к делу, помимо постановлений и протоколов, составленных в ходе уголовного процесса. 

Иные документы могут быть исполнены вне уголовного процесса субъектами ОРД и другими лицами (рапорт оперативного работника, объяснение гражданина, справка специалиста по итогам исследования предметов и документов, протокол гласного оперативно-розыскного мероприятия, составленный по случаю изъятия документов, предметов, материалов), исходить от организаций, предприятий и учреждений. Представляемые документы могут быть с приложениями результатов применения научно-технических средств (материальные носители информации).

Принимающая результаты ОРД процессуальная сторона (дознаватель, орган дознания, следователь), получив материалы с соблюдением всех правил регистрации и учета, должна убедиться, прежде всего, в точном исполнении органами, осуществляющими ОРД, предписаний закона и ведомственных нормативно-правовых актов относительно их формы и содержания, внимательно их проанализировать.

Это тем более необходимо, потому что, к сожалению, отсутствуют законодательные указания даже общего характера о порядке процессуального приема результатов оперативно-розыскной деятельности. В ходе анализа и оценки представленных результатов ОРД должны быть получены ответы на следующие вопросы:

  1. Могут ли представленные сведения по своему содержанию и форме в соответствии с действующим законодательством: а) служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела; б) быть использованы для подготовки и осуществления следственных и судебных действий; в) использоваться в доказывании по уголовным делам. 
  2. Установить: уполномоченный ли орган – должностное лицо осуществлял ОРМ (ст. 13 закона об ОРД. Не исключено, что к проведению отдельных ОРМ могут быть привлечены специалисты, отдельные граждане (как будущие свидетели), но всех случаях из оперативно-служебных документов должно явствовать, что инициатором, организатором и ответственным за проведение таких ОРМ выступает уполномоченный представитель соответствующего государственного органа, указанного в ст. 13 ФЗ об ОРД, ибо только он наделен оперативно-розыскной правосубъектностью.
  3. Соблюдены ли правовые основания и условия для производства ОРМ (ст. 7 и 8) в ходе которых получены данные результаты. 
  4. Соблюден ли установленный законом порядок проведения ОРМ, ограничивающих конституционные права граждан (ч. 2-6 ст. 8, 9 ФЗ об ОРД).
  5. Имеется ли судебное решение на право проведения соответствующего ОРМ.
  6. Имеются ли приложения к оперативно-служебным документам: предметы, вещества, результаты использования научно-технических средств (фотонегативы и снимки, киноленты, диапозитивы, фонограммы, кассеты видеозаписи, носители компьютерной информации, чертежи, планы, схемы и другие материальные объекты), которые в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством могут быть, признаны вещественными доказательствами.
  7. Выполнен ли рапорт должностного лица в качестве повода для возбуждения уголовного дела согласно требованиям статьи 143 УПК РФ.
  8. Разрешен ли вопрос с рассекречиванием оперативно-розыскных сведений, содержания в материалах, отражающих результаты в ОРД и имеется ли соответствующее постановление.
  9. Обеспечены ли гарантии неприкосновенности отдельных категорий лиц и особый порядок проверки сообщения о совершении ими преступлений в соответствии с действующим законодательством (Закон о прокуратуре, Закон о статусе судей, Закон об адвокатской деятельности, Закон о статусе депутатов, Федеральный закон о Следственном комитете и др. ).
  10. Не допущены ли нарушения законности при проведении ОРМ в ситуациях прямо запрещенных федеральным законом по отношению к правам и свободам человека и гражданина (ст. 5 ФЗ об ОРД).
Таким образом, становится очевидной объективная необходимость получения и использования результатов оперативно-розыскной деятельности, как в целях превенции, так и раскрытия и расследования преступлений. В связи с этим требуют своего правового и нормативно-организационного разрешения указанные проблемы.

Список литературы:

1. Белкин Р.С. Курс криминалистики: в 3 т. М., 1997. Т. 1: Общая теория криминалистики.

2. Бозров В. Результатам ОРД – статус доказательств // Законность. № 12. М., 2014.

3. Борщов А.С. О соотношении документирования в оперативно-розыскной деятельности и доказывания в уголовном процессе // Правовые, научные и организационно-тактические проблемы оперативно-розыскной деятельности в современных условиях. М., 2007.

4. Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 1.

5. Давлетов А.А. Уголовный процесс и ОРД: проблемы конкуренции способов собирания доказательств // Российский юридический журнал. 1995. № 1.

6. Иванов Д.А., Угольников А.В. Классификация обстоятельств, способствовавших совершению преступления, и их значение при расследовании преступлений // Российский следователь. № 2. М., Издательство «Юрист», 2013.

7. Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» / авт.-сост. А.Ю. Шумилов. М., 2010.

8. Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. М., 1969.

9. Овчинский С.С. Оперативно-розыскная информация / под ред. А.С. Овчинского и В.С. Овчинского. М., 2010.

10. Остриков В.В. О проблемах связи и соотношений оперативно- розыскного документирования и уголовно-процессуального доказывания // XII Нижегородская сессия молодых ученых. Гуманитарные науки. Н. Новгород, 2007.

11. Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность в раскрытии и расследовании преступлений: монография. Н. Новгород, 2010.

12. Петрухин И.Л. Судебные гарантии личности в уголовном процессе. М., 1992.

13. Федеральный закон от 12.08.1995 «144-ФЗ (ред. от 29.06.2015) «Об оперативно-розыскной деятельности» // «Российская газета», № 160 от 18.08.1995.