Информационное письмо
Образец оформления статьи
Анкета автора
11.01.2017

Вопросы легализации результатов оперативно-розыскной деятельности при расследовании преступлений коррупционной направленности

Кретинин Александр Николаевич
магистрант 3 курса кафедры уголовно-правовых дисциплин, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Грудинин Никита Сергеевич
кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры уголовно-правовых дисциплин, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Аннотация: В статье рассматриваются проблемы легализации результатов оперативно-розыскной деятельности в рамках расследования преступлений коррупционной направленности.
Ключевые слова: преступность, коррупционная преступность, результаты оперативно-розыскной деятельности, оперативный эксперимент
Электронная версия
Скачать (679.2 Kb)
Преступность – один из главных факторов, препятствующих гуманизации правовой системы Российской Федерации [6, с. 92-93]. Конечное состояние преступности во многом определяется последовательностью уголовно-правовой политики государства, уровнем общественно-экономического развития, пороками самого общества, а также его неспособностью дать достойный ответ преступной угрозе [4, с. 6]. Успешность деятельности государства и общества в деле укрепления законности и правопорядка будет зависеть как от объёма вложенных средств государством, так и от личной заинтересованности граждан и, в первую очередь, сотрудников правоохранительных органов [7, с. 105; 8, с. 136], для успешной деятельности которых также должны быть созданы необходимые процессуальные и материально-технические условия.

На заседании коллегии МВД России по итогам оперативно-служебной деятельности за 2015 г. [15] отмечалось, что в стране значительно активизировалась борьба с коррупцией. На счету сотрудников ОВД – выявление девяти из десяти преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления и почти 88% лиц, виновных в их совершении. 

Наращивались усилия по выявлению фактов взяточничества, совершенных в крупном и особо крупном размере (+30,6%). Средний размер взятки и коммерческого подкупа по оконченным уголовным делам составил 43,5 тыс. руб. До недавнего времени некоторые исследователи утверждали, что «уровень латентности взяточничества и коммерческого подкупа остается высоким. Их удельный вес в общем количестве зарегистрированных преступлений составляет 1-2%, до суда доходит не более четверти выявленных преступлений, а реальное уголовное наказание несут всего 0,1-0,2% от числа совершивших преступления лиц. Изобличенных коррумпированных лиц, занимающих высокую государственную должность, вообще единицы» [5, с. 4].

Трудно согласиться с такими утверждениями, ибо только в 2015 г. правоохранительными органами были разоблачены четыре действующих и бывших губернатора, пять министров органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, восемь глав муниципальных образований и четыре их заместителя, четыре депутата законодательных собраний, пять должностных лиц структурных подразделений органов власти субъектов Российской Федерации, 15 должностных лиц структурных, в том числе территориальных, подразделений федеральных органов власти, федеральных государственных учреждений. За указанный период осуждено 6826 лиц, в том числе за получение взятки - 1393 лица, из них к реальному лишению свободы на определенный срок - 26% осужденных.

Между тем криминогенная ситуация продолжает оставаться сложной. Уже за первое полугодие 2016 г. количество только выявленных фактов взяточничества превысило 6 тыс. случаев. В этих условиях деятельность органов внутренних дел по раскрытию и расследованию коррупционных преступлений требует постоянной модернизации и прежде всего организации надлежащего взаимодействия между следователями и оперативными сотрудниками.

К числу основных факторов, негативно влияющих на эффективность деятельности по раскрытию и расследованию коррупционных преступлений, следует отнести совершение указанных видов преступлений организованной группой с четким распределением ролей; противодействие, оказываемое процессу расследования со стороны высокопоставленных должностных лиц; низкий уровень организации взаимодействия между следователями и оперативными сотрудниками, а также малочисленность подготовленных в профессиональном плане сотрудников.

Остановимся на рассмотрении лишь двух наиболее актуальных, на наш взгляд, проблем.

Одной из них является законодательное определение процессуального статуса результатов оперативно-розыскной деятельности (ОРД), которое дано в п. 36.1 ст. 5 УПК РФ только в 2003 г. Непосредственно результаты ОРД законодатель определяет как сведения, полученные в соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности», о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступления и скрывшихся от органов дознания, следствия или суда.

Естественно, этим не ограничивается перечень получаемых в процессе осуществления ОРД сведений, их достаточно много. На наш взгляд, результаты ОРД можно классифицировать на три группы.

В первую группу предлагается включить данные об обстоятельствах совершения коррупционного преступления, о лице, его совершившем. Эти сведения могут послужить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела.

Вторая группа объединяет сведения о лицах, которым известны обстоятельства и факты, имеющие значение для уголовного дела о коррупционном преступлении, о местонахождении предметов и документов, имеющих значение в качестве вещественных доказательств, об иных возможных источниках доказательств. Практика показывает, что эти сведения, как правило, используются для подготовки и осуществления следственных и судебных действий.

В третью группу предлагается включить данные, непосредственно характеризующие личность подозреваемого (обвиняемого), его связи с представителями органов власти и управления, организованной преступностью, материальную обеспеченность (престижные автомобили, дорогостоящая загородная недвижимость и т. п.). Указанные сведения, как правило, имеют ориентирующий характер.

До 2003 г. уголовно-процессуальный закон не содержал определения понятия «результаты ОРД», оно не сформулировано и в федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности», хотя в этом Законе имеется отдельная норма (ст. 11), предусматривающая их использование. 

Понятие «результаты ОРД» впервые было определено в 1998 г. в Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд [14]. В ней под результатами ОРД понимались фактические данные (теперь же УПК РФ рассматривает их в виде сведений).

Законодатель, формулируя результаты ОРД как сведения, имеет в виду то, что они касаются обстоятельств (фактических данных), содержащихся в предусмотренных законом источниках. В этом плане, как представляется, целесообразно внести в перечень источников доказательств и результаты ОРД. Последние могут быть использованы в качестве основы, на которой в уголовном судопроизводстве могут быть сформированы доказательства при соблюдении требований уголовно-процессуального закона, предъявляемых к их содержанию (относимости) и форме (допустимости) [12, с. 254].

Между тем исследователи в области теории ОРД давно высказывают свое мнение в части включения в ст. 74 УПК РФ результатов ОРД в качестве одного из источников доказательств [10, с. 7]. Возникает вопрос: что это даст правоприменительной практике?

В настоящее время следователи к результатам ОРД относятся весьма осторожно. Сведения, полученные в ходе осуществления ОРД, ими рассматриваются не как прямые, а как косвенные (производные) «доказательства» [2, с. 130-137]. На их проверку процессуальными средствами уходит много времени, это весьма трудоемкая работа. Думается, что особенно по уголовным делам о коррупционных преступлениях посредством использования в процессе доказывания результатов ОРД успешно могут быть решены (помимо связанных непосредственно с предметом доказывания) и многие возникающие тактические задачи в рамках расследуемого дела.

На наш взгляд, результаты ОРД целесообразно выравнивать по своей юридической силе с другими источниками доказательств, предусмотренными в ст. 74 УПК РФ.

Другой, не менее важной проблемой выступает отсутствие четкого разграничения понятий «оперативный эксперимент» [9, с. 145-148] и «провокация» [11, с. 21-31]. Изучение и анализ многолетней практики показывают, что основанием для возбуждения уголовного дела по факту получения взятки, как правило, служат результаты проведения такого оперативно-розыскного мероприятия, как оперативный эксперимент (п. 14 ч. 1 ст. 6 федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»).

Оперативный эксперимент является одним из наиболее результативных способов выявления и закрепления сведений о даче (получении) взятки, могущих стать в последующем доказательствами по делу. Оперативный эксперимент, сопровождаемый проведением технических мероприятий, - единственное «грозное оружие» в руках оперативных работников.

Между тем законодатель до сего времени не определил его понятие и содержание. Установлены лишь условия проведения такого эксперимента: 1) наличие постановления, утвержденного руководителем, например, органа внутренних дел; 2) только в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления, а также в целях выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших. 

Как представляется, по причине отсутствия определения понятия «оперативный эксперимент» в правоприменительной практике часто возникает вопрос: как отличить оперативный эксперимент от провокации? 

Изучение юридической и специальной литературы показало, что на сегодня существует много определений. Например, Л. Е. Меркуловой сформулировано, что «это предусмотренное Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» ОРМ по получению информации о противоправной деятельности путем создания условий для проявления преступных намерений лиц» [11, с. 69]. Из приведенного определения не видно, каким образом создаются эти условия. Ведь не исключается тем самым ситуация, когда созданные, например, искусственным путем условия могут в последующем подтолкнуть должностное лицо к получению им взятки, хотя цитируемый нами автор не склонен так считать. В подтверждение своих мыслей она приводит выдержку из ст. 5 указанного Закона, запрещающей «подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокации)».

Как видим, между оперативным экспериментом и провокацией взятки либо коммерческого подкупа (ст. 304 УК РФ) существует весьма тонкая грань, по которой достаточно сложно провести водораздел. 

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10.02.2000 № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» (п. 25) дано следующее разъяснение: «Не является провокацией взятки или коммерческого подкупа лишь проведение предусмотренного законодательством оперативно-розыскного мероприятия в связи с проверкой заявления о вымогательстве взятки или имущественного вознаграждения при коммерческом подкупе».

Отсюда следует, что сведения, полученные при отсутствии заявления лица, в отношении которого совершается это преступление, или при проведении эксперимента с участием мнимого взяткодателя, не имеют юридической силы.

Однако, высказывается и иное мнение, когда как покушение на получение взятки рассматриваются случаи, когда проверяемое должностное лицо «в явной и недвусмысленной форме согласится за вознаграждение любого рода и в любой форме совершить в пользу предлагающего взятку оперативника какие-либо действия, идущие вопреки интересам службы и нарушающие закон» [13].

К сожалению, ошибки, допускаемые сотрудниками подразделений ЭБиПК в ходе документирования преступных действий коррупционеров, могут стать причиной отказов в возбуждении уголовного дела.

В свою очередь, некачественный анализ следователями имеющихся доказательств приводит к прекращению уголовных дел о коррупционных преступлениях или их возвращению прокурорами и судами соответственно, для дополнительного расследования, или устранения препятствий к рассмотрению уголовного дела судом.
Возвращаясь к проблеме о соотношении оперативного эксперимента и провокации взятки, следует подчеркнуть, что документирование действий взяткополучателя посредством проведения оперативного эксперимента считается допустимым, когда должностное лицо по своей личной инициативе (волеизъявлению) приступает к приготовлению либо к совершению анализируемого преступления. Иначе говоря, оперативный эксперимент как бы инициирован самим проверяемым лицом, в отношении которого он проводится [3, с. 57].

Таким образом, активное использование в процессе расследования коррупционных преступлений результатов ОРД возможно лишь при условии решения обозначенных нами проблем. Во многом по этой же причине оперативное сопровождение таких дел пока что не стало действенной формой объединения усилий следственных и оперативных подразделений правоохранительных органов.

Список литературы:

1. Астафьев Ю.В. Правовые гарантии предупреждения провокаций в процессе оперативно-розыскной деятельности // Воронежские криминалистические чтения: Сборник научных трудов. Вып. 12. Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 2015.

2. Боруленков Ю.П. Косвенные доказательства как элемент юридического познания // Библиотека криминалиста. Научный журнал. № 4 (9). М.: Издательство «Юрлитинформ», 2013.

3. Гаврилов Б.Я. О разграничении оперативно-розыскных мероприятий и провокации преступления (с учетом решений Европейского суда по правам человека) // Современная уголовная политика: цифры и факты. М., 2014.

4. Глазкова Л.В., Грудинин Н.С., Кадничанская Э.Ф., Карпенко В.М., Майорова Е.И., Чурилов С.Н. Преступность в Российской Федерации и московском мегаполисе: состояние и меры противодействия / коллективная монография. М., 2015.

5. Городилов А.А., Куликов А.В., Таранин Б.А. Документирование взяточничества и коммерческого подкупа. Калининград, 2016.

6. Грудинин Н.С. Преступность как фактор, препятствующий гуманизации правовой системы России: состояние и меры противодействия // Гуманистический фактор в современном праве. Материалы международной научно-практической конференции. Ответственный редактор: Сошникова Тамара Аркадьевна. М., 2016.

7. Грудинин Н.С. Современное состояние и тенденции преступности в Москве // Экономические, юридические и социокультурные аспекты развития регионов: cб. науч. трудов; редкол.: Л.В. Винницкий, Е.А. Захарова, С.Б. Синецкий, Г.И. Ладошина. Челябинск: НОУ ВПО «ЧИЭП им. М.В. Ладошина», 2014.

8. Грудинин Н.С., Майорова М.С. Меры профилактики и противодействия преступной угрозе в современной России // Наука и современность. 2016. № 2.

9. Лазарев А.В. К вопросу об оперативном эксперименте как основном мероприятии по документированию преступлений коррупционной направленности // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. № 1 (12). Нижний Новгород: Изд-во Нижегор. акад. МВД России, 2015.

10. Марзаев Э.В. Оперативно-розыскные меры по борьбе с экономическими преступлениями в сфере государственных внебюджетных фондов (по материалам подразделений БЭП): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2009.

11. Меркулова Л.Е. Нарушения, допускаемые в ходе оперативного эксперимента, при документировании взяточничества // Криминалистическое обеспечение расследования преступлений коррупционной и экономической направленности: Мат-лы 52-х крим. чтений. М., 2011. Ч. 2.

12. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; науч. ред. В.П. Божьев. М., 2015.

13. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24 (ред. от 03.12.2013) «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2013. № 9.

14. Приказ ФСНП РФ № 175, ФСБ РФ № 226, МВД РФ № 336, ФСО РФ № 201, ФПС РФ № 286, ГТК РФ № 410, СВР РФ № 56 от 13.05.1998 «Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 1998. № 23.

15. https://mvd.ru/Deljatelnost/results/annual_reports (дата обращения: 25.12.2016).