Информационное письмо
Образец оформления статьи
Анкета автора
22.05.2015

Результаты оперативно-розыскной деятельности в теории и законе

Бурмистров Игорь Алексеевич
кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Аннотация: В данной статье обсуждается проблема использования результатов оперативно-розыскной деятельности в процессе доказывания по уголовным делам.
Ключевые слова: уголовный процесс, собирание доказательств, результаты оперативно-розыскной деятельности
Электронная версия
Скачать (439.3 Kb)

Исторические реалии и объективная необходимость разделило на определенном этапе письменное и тайное предварительное расследование на два вида определенных вида производств о преступлении. Во-первых, это письменное (гласное) производство по окончании производства предварительного расследования, в результате которого собираются доказательства, изобличающие человека в совершении преступления, а, во-вторых, это тайная (негласная) оперативно-розыскная деятельность, не образующая доказательств.

Причины и способы собирания доказательств о совершенном преступлении в данных видах деятельности по сути одинаковы, но в силу отграничения и во избежание какой-либо путаницы были введены разные названия и установлен разный порядок производства и фиксации фактически одних и тех же мероприятий.

Анализ Уголовно-процессуального РФ (далее – УПК РФ) (гл. 23-27) и Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее – Федеральный Закон) констатирует сходство в названии и в сущности отдельных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий (далее – ОРМ). Так, в статьях 7-9 Федерального Закона сформулированы основания, условия производства ОРМ, порядок получения судебного разрешения и в определенной степени – процедура производства ряда мероприятий. В положениях указанных норм проявляется сходство с содержанием статей 164-165 УПК РФ, которые регулируют общие правила производства следственных действий.

В то же время отсутствие обязательности фиксации ОРМ выступает определяющим между следственными действиями и оперативно-розыскными мероприятиями. Это вытекает из двух позиций. Первая заключается в том, что ОРМ производятся негласно, и не всегда есть возможность фиксации их результатов, потому что данная позиция заключается в ознакомлении участников процесса с правильностью проведенных действий.

Вторая позиция предполагает то, что в силу статей 75, 89 УПК РФ, результаты оперативно-розыскной деятельности не могут быть использованы в качестве законодательств. Такой подход к исследуемой проблематике был сформулирован еще в период существования СССР. Основанием для обоснования данного подхода являлось обстоятельство, что сведения, полученные в ходе оперативно-розыскной деятельности, не отвечают свойству допустимости. Ст. 74 УПК РФ не предусматривает прямого указания на такой источник получения доказательств, как результаты оперативно-розыскной деятельности и не определяет порядок их собирания.

Вопросы использования результатов негласных способов получения доказательств в доказывании и в настоящее время остаются не решенными. Данная ситуация определяется двумя причинами: невозможностью назвать источник получения сведений в ходе производства ОРМ, а также то, что порядок производства ОРМ определяется не УПК РФ, а иным нормативно-правовым актом. Это, в свою очередь, происходит потому, что уголовное судопроизводство не желает, в большинстве фактов, доверять сведениям, установленным в рамках указанной деятельности.

Следует отметить, что на протяжении многих десятилетий в мышлении правоприменителя культивируется уверенность, что только соблюдение формы (процесс) может обеспечить достоверность результата. Так, по мнению профессора Г.М. Миньковского, необходимость соблюдения процессуальной формы обосновывает невозможность использования результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном процессе [2, с. 233]. Это объясняется тем, что в уголовном судопроизводстве весьма велика ответственность в принятии решения о виновности или не виновности преследуемого лица.

Подчеркнем, что когда оперативно-розыскная деятельность была урегулирована законодательно, негласные способы собирания доказательств нашли свое отражение в иной деятельности, а ее результаты, в своем большинстве могли быть использованы в уголовном процессе. Обозначим, что статьи 10, 11 Федерального Закона не сняли данного противоречия. По этой причине профессор В.И. Зажицкий пишет об отсутствии в УПК РФ: «... правовых предписаний, которые бы свидетельствовали о двух видах государственной деятельности – оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной» [1, с. 28-35].

Любые доказательства нужно устанавливать, осуществляя уголовно-процессуальную деятельность. Так же эта деятельность является только гласной. В то же время, в каждом правиле, есть свои исключения. Но суть от этого не меняется. Предварительное расследование в сравнении с судебным разбирательством всегда было и остается письменным и тайным.

Оперативно-розыскная деятельность представляется самостоятельной деятельностью, сопровождающей уголовный процесс, в связи, с чем не образует сведения, которые являются доказательствами. Такое представление существует и в теории уголовного процесса, в теории и оперативно-розыскной деятельности.

Следует особо подчеркнуть, что данный посыл еще более усилился после принятия Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и законодательного урегулирования в нем ОРМ, в силу чего, появляются не доказательства, а иная информация. Результаты оперативно-розыскной деятельности не желают воспринимать в качестве доказательств, потому что у них другая юридическая природа получения. Уголовное судопроизводство в силу своего догматизма и формальности принимает в качестве доказательств только такие сведения, которые получены в рамках данной процедуры.

Проблема восприятия результатов оперативно-розыскной деятельности состоит не в том, что неизвестен именно первоисточник получения сведений, а от кого они исходят. При оценке доказательственного значения, например, таких документов, как справки о наличии у лица банковских счетов, судимостей, которые используются негласным путем, не возникает необходимости устанавливать клерка, исполняющего запрос следователя. Главное, что такие сведения получают в рамках уголовно-процессуальной деятельности.

Резюмируя сказанное, отметим, что возможно только путем осуществления нормативно-правового регулирования негласных приемов соблюдения доказательств в Уголовно-процессуальном кодексе РФ, придавая им значение процессуальных действий, можно найти путь решения проблемы использования результатов оперативно-розыскной деятельности в процессе доказывания по уголовному делу. Более того, на наш взгляд, такой подход поможет уже в обозримой перспективе найти компромисс между целями и причинами доказывания, между формой и духом закона уголовно-процессуального закона.

Список литературы:

  1. Зажицкий В.И. О направлениях совершенствования Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Государство и право. 2004. № 4.
  2. Миньковский Г.М. Допустимость доказательств // Теория доказательств в советском процессе / Отв. ред. Н.В. Жогин. М., 1973.