Информационное письмо
Образец оформления статьи
Анкета автора
21.06.2015

Реализация принципа недопустимости злоупотребления правом как способ обеспечения баланса интересов в договорных отношениях

Матанцев Дмитрий Александрович
кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Аннотация: В статье рассматривается проблема злоупотребления правом в договорных отношениях, исследуются различные формы отказа в защите права (в том числе эстоппель), их функциональное значение в обеспечении баланса интересов участников гражданского оборота. Автор приходит к выводу, что норма о недопустимости злоупотребления правом в ГК РФ не только является инструментом сбалансирования интересов, но и средством устранения на практике негативных проявлений действия принципа свободы договора.  
Ключевые слова: баланс интересов, злоупотребление правом, отказ в защите права, эстоппель, уменьшение неустойки
Электронная версия
Скачать (466.1 Kb)

Проблема злоупотребления правом является неотъемлемым спутником частного права на протяжении всего его существования. Будучи сферой господства индивидуальных интересов и усмотрения участников гражданского оборота оно открывает немало возможностей для различных недобросовестных манипуляций с субъективными гражданскими правами. В сфере договорных отношений почву для такого зловредного поведения создает принцип свободы договора. Средством злоупотребления могут выступать различные права, вытекающие из принципа свободы договора: право выбора контрагента по договору, право определения условий договора, право выбора вида договора и пр. Наиболее распространенными являются случаи злоупотребления свободой определения условий договора (например, установление необоснованно высоких процентов по кредитным договорам, договорам займа) [10].

Учитывая то, что, вступая в договорные отношения, субъекты гражданского права стремятся удовлетворить свои имущественные (а в некоторых случаях и неимущественные) интересы, можно сделать вывод, что злоупотребление правом в договорных обязательствах направлено не столько на причинение вреда другому лицу, сколько на получение необоснованных преимуществ для управомоченного субъекта (обогащение за счет контрагента). Интерес в причинении вреда в данном случае уходит на второе место, из чего следует то, что для гражданско-правовых обязательств такая форма злоупотребления правом как шикана в основном не свойственна [6, с. 4].

При злоупотреблении правом в договорных отношениях имеет место явный дисбаланс интересов сторон договора, поэтому правовые последствия злоупотребления правом, предусмотренные законодательством, направлены на их сбалансирование.

Основным правовым последствием злоупотребления гражданскими правами, предусмотренным п. 2 ст. 10 ГК РФ, является отказ в защите субъективного права. Отказ в защите права может быть охарактеризован как относительно определенная санкция, содержанием которой является полный или частичный отказ в удовлетворении требования лица, злоупотребляющего правом, о защите данного субъективного права [7, с. 23]. В договорных обязательствах данная санкция в большей степени носит превентивный характер и направлена на пресечение недобросовестных действий и недопущение наступления вредных последствий.

В качестве одного из проявлений отказа в защите права как превентивной правовой меры может быть признан известный в зарубежных правопорядках и международном праве принцип «эстоппель» (от англ. estoppel – процессуальный отвод, лишение права возражения). Согласно данному принципу, сторона спора утрачивает право ссылаться на какие-либо факты в обоснование своих притязаний. Многие исследователи справедливо отмечают, что данный принцип имеет в своей основе идею добросовестности и недопустимости злоупотребления правом [2; 5]. В российском гражданском законодательстве данный принцип можно обнаружить, как минимум, в трех видах отношений: заключение договора, его расторжение или отказ от прав по договору, а также оспаривание договора. Так, согласно п. 3 ст. 432 ГК РФ сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности. В соответствии с п. 5 ст. 450.1 ГК РФ, если при наличии оснований для отказа от договора (исполнения договора) сторона, имеющая право на такой отказ, подтверждает действие договора, в том числе путем принятия от другой стороны предложенного последней исполнения обязательства, последующий отказ по тем же основаниям не допускается. П. 6 этой же статьи устанавливает, что, если субъект предпринимательской деятельности отказывается от осуществления своего права по договору, в последующим он не может осуществить данной право по тем же основаниям.

Ряд норм ГК РФ запрещает ссылаться на обстоятельства, служащие основаниями для признания сделки недействительной, если из предшествовавшего поведения явствовало, что сторона признает сделку действительной, несмотря на ее пороки (пп. 2,5 ст. 166, п. 3 ст. 173.1, п. 2 ст. 431.1 ГК РФ). Указанные положения направлены на своевременное реагирование на случаи злоупотребления правом оспаривания заключенных сделок и недопущению причинения вреда добросовестной стороне сделки, полагавшейся на действительность заключенного договора.

Следует отметить, что полный отказ в защите права не во всех случаях может производить положительный правовой эффект. Как известно, основу обязательственного правоотношения составляет право требования и корреспондирующая ему обязанность должника. Применение отказа в защите к обязательственным отношениям в указанном понимании будет означать отказ в защите права требования в целом, что фактически приведет к освобождению должника от исполнения своей обязанности. Такое положение недопустимо, поскольку подрывает саму конструкцию гражданско-правового обязательства. В этой связи особое значение приобретает частичный отказ в защите права.

Целью этой санкции является устранение необоснованного преимущества управомоченного субъекта и защита имущественного интереса обязанного лица. В отличие от полного отказа в защите права, который может фактически привести к прекращению обязательства, данная санкция лишь корректирует правоотношение в целях сбалансирования интересов сторон обязательства. Примером частичного отказа в защите права является предусмотренная ст. 333 ГК РФ возможность уменьшения судом размера неустойки.

Уменьшение неустойки возможно, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. При этом законодатель не определяет критерии явной несоразмерности размера неустойки и оставляет данный вопрос на усмотрение суда. Высший Арбитражный Суд РФ в качестве возможных критериев такой несоразмерности назвал: чрезмерно высокий процент неустойки; значительное превышение суммы неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательств; длительность неисполнения обязательств и др.[4]. В отношении денежных обязательств Пленум Высшего Арбитражного Суда разъяснил, что решая вопрос о соразмерности неустойки и с этой целью, определяя величину, достаточную для компенсации потерь кредитора, суды могут исходить из двукратной учетной ставки (ставок) Банка России, существовавшей в период такого нарушения [8]. В свете последних изменений гражданского законодательства, представляется, что такая позиция нуждается в уточнении. Очевидно, что определяя в качестве исходного критерия несоразмерности неустойки по денежным обязательствам учетную ставку ЦБ РФ, ВАС РФ исходил из содержания ст. 395 ГК РФ. Однако в настоящее время размер законной неустойки по указанной статье (в редакции федерального закона от 08.03.2015 г. № 42-ФЗ) определяется не исходя из учетной ставки ЦБ, а из средних ставок банковского процента по вкладам физических лиц. Именно эти ставки и должны лежать в основе установления несоразмерности неустойки по ст. 333 ГК РФ.

В цивилистической доктрине, равно как и в судебной практике, нет однозначного подхода к вопросу о взаимосвязи ст. 333 ГК с нормами ст. 10 ГК РФ о злоупотреблении правом. Некоторые специалисты полагают, что норма ст. 333 ГК носит самостоятельный характер и не связана с положениями ст. 10 ГК РФ [9, с. 57]. Другие, наоборот, считают предпочтительным оценивать требования кредитора о взыскании неустойки в части, превышающей возможные убытки в связи с допущенным должником нарушением договорного обязательства, как злоупотребление правом, и, соответственно, применять не ст. 333 ГК, а ст. 10 ГК [1, с. 494]. Не разделяя данные позиции, мы присоединяемся к мнению тех, кто считает правила о недопустимости злоупотребления правом и норм ст. 333 ГК генетически взаимосвязанными. Как справедливо отмечает Б.М. Гонгало, правило, установленное в последней из названных статей, представляет собой хотя и достаточно своеобразную, но конкретизацию принципа недопустимости злоупотребления правом [3, с. 62].

Уменьшение размера неустойки может рассматриваться в качестве частичного отказа в защите на том основании, что, уменьшая неустойку, суд частично удовлетворяет требования кредитора, а в той части, на которую неустойка уменьшается – отказывает в их удовлетворении.

Уменьшение размера неустойки способствует обеспечению баланса интересов при установлении штрафных санкций в договоре. Что касается всех иных случаев получения необоснованного преимущества одной из сторон договора (в частности, установления необоснованно высоких процентов за пользование денежными средствами по кредитным и заемным обязательствам), к ним должна применяться норма п. 2 ст. 10 ГК РФ.

Частичный отказ в защите права может выступать и в качестве альтернативы оспаривания кабальной сделки (п. 3 ст. 179 ГК РФ). Нередко на практике сам институт недействительности сделок используется недобросовестными субъектами в качестве средства злоупотребления правом. Вполне возможна ситуация, что признание сделки недействительной приведет не к балансу интересов, а к получению необоснованных преимуществ уже самим потерпевшим лицом. Сказанное может быть проиллюстрировано на следующем примере: У индивидуального предпринимателя наступает срок исполнения денежного обязательства, обеспеченного залогом его имущества. В целях исполнения этого обязательства и недопущения обращения взыскания на заложенное имущество предприниматель заключает договор займа с невыгодными для себя высокими процентами (300% годовых). В последующем, улучшив свое финансовое состояние, и не желая выплачивать большие проценты по займу, индивидуальный предприниматель обращается в суд с требованием признать договор займа недействительным по основанию кабальности. Очевидно, что в рассматриваемой ситуации предприниматель как заемщик свой интерес от сделки удовлетворил – исполнил первоначальное денежное обязательство и уберег свое имущество от взыскания. Однако в случае признания договора займа недействительным, займодавец свой экономический интерес удовлетворить не сможет, поскольку утрачивает возможность получения процентов по договору.

Необходимо отметить, что в конечном итоге уничтожение сделки может привести к тому, что ни одна из сторон не сможет удовлетворить свой интерес, ради которого она заключала сделку. Конечно, и применение частичного отказа в защите права может вызывать опасения, связанные с тем, что в этом случае суд будет произвольно вторгаться в частные дела участников оборота, корректировать условия заключенной ими сделки, нарушая тем самым принцип свободы договора. Однако несомненным преимуществом данного последствия является то, что отказ в защите прав позволяет сохранить сделку и удовлетворить интересы всех ее участников, но в разумных пределах.

Значение норм о недопустимости злоупотребления правом не ограничивается только тем, что они закрепляют инструментарий для обеспечения баланса интересов участников договорных отношений. На уровне гражданско-правового регулирования особая роль принципа недопустимости злоупотребления правом состоит в том, что его реализация позволяет, не отменяя действие принципа свободы договора, ситуативно устранять его негативные последствия.

Список литературы:

1. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. Книга 1. 3-е изд. - М.: Статут, 2009. - 847 с.

2. Вердиян Г.В. Концепция доброй совести и институт злоупотребления правом в зарубежном законодательстве // Евразийский юридический журнал. - 2012. - № 3. - C. 33-36.

3. Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. Вопросы теории и практики. - М.: Статут, 2004. - 222 с.

4. Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 июля 1997 г. № 17 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. - 1997. - № 9.

5. Каламкарян Р.А. Принцип добросовестности и принцип взаимности как основание института Эстоппель // Государство и право. - 2000. - № 8. - С. 47-53.

6. Матанцев Д.А. Злоупотребление правом в гражданско-правовых обязательствах // Бюллетень нотариальной практики. - 2011. - № 4. - С. 4-6.

7. Матанцев Д.А. Отказ в защите права как санкция за злоупотребление правом: понятие и функциональное назначение // Гражданское право. - 2013. - № 2. - С. 22-23.

8. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 декабря 2011 г. № 81 «О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации» [электронный ресурс]. Режим доступа: URL http: //arbitr.ru/as/pract/post_plenum/41518.html (дата обращения: 20.06.2015).

9. Практика применения Гражданского кодекса Российской Федерации части первой / Под. ред. В.А. Белова. - М.: Юрайт, 2010. - 1161 с.

10. Радченко С.Д. Злоупотребление правом в денежных обязательствах // Право и экономика. - 2005. - № 2. - С. 76-78.