Информационное письмо
Образец оформления статьи
Анкета автора
30.09.2015

К вопросу о соотношении истины и состязательности в уголовном судопроизводстве

Вениаминов Андрей Германович
Кандидат юридических наук, доцент кафедры адвокатуры и организации правоохранительной деятельности, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Аннотация: Статья посвящена одному из таких актуальных вопросов науки уголовно-процессуального права как истина в доказывании. Автором исследована проблема соотношения истины с конституционным принципом состязательности в уголовном судопроизводстве, а также проблемы её полного установления в уголовном деле. Дан сравнительный анализ российского и советского законодательства по выбранной теме, приведены научные точки зрения большого круга ученых, в том числе по существу законопроекта о введении института объективной истины в Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Высказана собственная авторская точка зрения по заданной проблеме.
Ключевые слова: уголовно-процессуальное право, истина, принцип состязательности, уголовное дело, доказывание, законодательство, судопроизводство
Электронная версия
Скачать (487.8 Kb)

Реализация конституционного установления о высшей ценности человека, его прав и свобод в России (ст. 2 Конституции Российской Федерации) предполагает выработку государственной политики в сфере соблюдения, охраны и защиты прав и свобод человека и гражданина. Представляется, что такая политика должна опираться на прочную правовую основу, включающую в себя положения Основного закона страны, а также нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ с учетом принципов правовой справедливости, гуманизма и обеспечения равенства и соблюдения прав и свобод человека и гражданина [17, с. 20]. При этом нельзя не отметить, что решение данной задачи не должно противоречить решению не менее важной задачи по борьбе с преступностью в стране [4, с. 201].

Необходимо подчеркнуть, что согласно ст. 6 УПК РФ, задачами российского уголовного судопроизводства являются защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а равно защита личности от незаконного и необоснованного осуждения, ограничения её прав и свобод.

Данный подход к назначению уголовного процесса объясняется формированием в России в ходе судебной реформы 1990-х годов основ состязательности, когда стороны обвинения и защиты выступают в качестве равных участников процесса, а суд не занимает ни одну из сторон и выступает в качестве независимого и беспристрастного арбитра, который разрешает дело на основании представленных сторонами доказательств, их свободной оценки по совокупности.

Встав на демократический путь развития, и отказавшись от инквизиционной роли суда, объединяющего в себе функции судьи и следователя, отечественное уголовное судопроизводство укоренило в себе состязательное начало, суть которого проявляется в вынесении итогового процессуального решения по делу (приговора) в зависимости от доказанности или недоказанности вины подсудимого.

Однако такой подход неизбежно оставляет открытым, вызывающий и по сей день немало споров, вопрос о том, является ли целью доказывания по уголовному делу установление объективной истины, либо таковая есть не что иное, как отживший рудимент советской эпохи.

Напомним, что УПК РСФСР 1960 г. в ст. 2 задачами уголовного судопроизводства называл быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден, т.е. фактическое установление истины по делу. Ст. 243 УПК РСФСР возлагала обязанность установления истины по делу и председательствующего в судебном заседании.

Так является ли отход от постулата об истинности в доказывании неизбежным следствием состязательности в процессе? Какова вообще правовая природа той самой истины?

В научной среде встречаются самые разные определения истины в уголовном процессе, а также мнения по поводу её значения в процессе доказывания. Особенно ярко различались точки зрения дореволюционных ученых.

Так, по мнению С.В. Познышева, «уголовный суд должен стремиться в каждом судимом деле раскрыть объективную, материальную истину, т.е. выяснить, каковы в действительности все могущие иметь значение для уголовной ответственности объективные и субъективные моменты подлежащих рассмотрению событий. Приговор уголовного суда должен вполне соответствовать обстоятельствам дела, как они сложились в действительности, он должен быть, так сказать, материально, а не формально истинен» [14, с. 29-30].

В то же время В.К. Случаевский придерживался вероятностного подхода к установлению обстоятельств преступления: «Уголовно-судебная достоверность – стечение вероятностей, вытекающих из представленных на суде доказательств» [18].

Еще более критическую точку зрения насчет установления судом истины по уголовному делу занимал И.В. Михайловский: «Для обнаружения преступлений, для преследования и изобличения преступников имеются другие органы власти, на обязанности которых и лежит собрать все необходимые данные и представить суду. И если эти органы плохо делают свое дело, то вся ответственность должна падать на них, а не на суд. Судья превратился бы в орган администрации, если бы проникся ее принципом «оказания содействия всестороннему культурному благосостоянию народа» и стал бы конкурировать с обвинителем в раскрытии преступлений... можно сказать, что в тот день, когда судьи принуждены были бы «оказывать содействие» власти в преследовании преступников, собирая ex offcio доказательства виновности и привлекая к ответственности по собственной инициативе, одним административным органом было бы больше, но суд, как охранитель законности, как защитник прав всех и каждого, как главный устой правопорядка, перестал бы существовать» [10, с. 89-90].

Как мы уже указывали, в советской науке уголовного судопроизводства преобладала позиция о необходимости безусловного установления истинных обстоятельств содеянного при производстве по делу. Например, известный юрист М.С. Строгович писал, что «если истина по уголовному делу не найдена, если преступление не раскрыто и преступник не изобличен... это значит, что следствие и суд не справились со своей задачей, допустили серьезное нарушение законности» [19, с. 329].

М.А. Чельцов полагал, что «объективная истина в уголовном деле есть отражение фактов объективной действительности в выводах следователя и суда о наличии события преступления и о виновности или невиновности привлеченного к уголовной ответственности. Однако установлением истины не исчерпываются задачи уголовного процесса. Суд должен по каждому делу постановить правосудный приговор» [23, с. 124].

Н.В. Жогин утверждал: «Цель доказывания – познание всех существенных обстоятельств, имеющих значение для принятия правильного решения по уголовному делу. Изменяется и совершенствуется сам процесс доказывания в советском уголовном процессе, его правовое регулирование: расширяется круг допустимых следственных (судебных) действий, уточняющий их цели и задачи, улучшается порядок проведения действий, применения технических средств и др., но цель доказывания – достижение истины – остается неизменной» [20, с. 116].

На современном этапе развития науки точки зрения по исследуемому вопросу не являются однородными.

По мнению Н.А. Громова, установить в уголовном деле объективную истину – это значит признать, что выводы органа расследования и суда по вопросам, подлежащим решению по существу дела (было ли совершено преступление, совершил ли его обвиняемый, какова форма его вины, есть ли по делу смягчающие или отягчающие его вину обстоятельства), сделаны в соответствии с действительностью, с реальными фактами [3].

По утверждению Г.А. Печникова, при отказе от объективной истины уголовный процесс неизбежно утрачивает необходимые для него определенность, стабильность, принципиальность. Лишается процесс и процессуальной самостоятельности, стойкого иммунитета, ориентированного на объективность, легко становясь орудием субъективизма и произвола, как и законные права личности в уголовном судопроизводстве. Утративший научные ориентиры процесс теряет и нравственные ориентиры. Все становится относительным, вседозволенным, и следователь, судья легко могут впасть в правовой нигилизм [12].

В целом с ним соглашается И.Л. Петрухин, который считает, что «новый УПК существенно видоизменил формулировку «предназначения», т.е. задач уголовного судопроизводства, поставив на первое место защиту прав личности, тогда как в прежнем Кодексе предпочтение отдавалось охране публичных интересов, к которым относились быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных, обеспечение правильного применения закона. Другая задача уголовного судопроизводства – защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, реабилитация невиновных. Названные цели могут быть сведены к двум: достижение истины по уголовному делу и охрана прав личности при поисках истины. Обе цели одинаково важны» [11, с. 629, 630-631].

Между тем В.А. Лазарева считает, что истина не является целью доказывания, поскольку в условиях состязательности суд при принятии решения основывается на вероятных данных или на соглашении сторон [7].

Критический взгляд насчет установления истины по делу высказывает и Н.А. Подольный: «Ситуация, когда все участники уголовного процесса нацелены на познание истины по уголовному делу, – это некая «всеобщая гармония», «идиллия» [13, с. 22-25].

Немало споров развернулось в связи с законодательной инициативой Следственного комитета Российской Федерации «О введении института установления объективной истины по уголовному делу». В пояснительной записке к законопроекту сообщалось, что реализация назначения уголовного процесса невозможна без выяснения обстоятельств уголовного дела, таких, какими они были в действительности, т.е. без установления по делу объективной истины. Принятие итогового решения на основании недостоверных данных может привести к неправильной уголовно-правовой оценке деяния, осуждению невиновного или оправданию виновного. Таким образом, ориентированность процесса доказывания по уголовному делу на достижение объективной истины – необходимое условие правильного разрешения уголовного дела и отправления справедливого правосудия [16].

Председатель СК России А.И. Бастрыкин в интервью, данном им «Российской газете», пояснил, что идея законопроекта заключается в том, что суд не должен выступать в роли пассивного наблюдателя, как в американском процессе, а сам обязан активно исследовать и разыскивать, при необходимости, недостающие для правильного разрешения дела доказательства, восполняя пробелы предварительного расследования, то есть чтобы суд, вне зависимости от позиций сторон, в целях вынесения справедливого приговора самостоятельно принимал меры к «всестороннему, полному и объективному выяснению всех обстоятельств уголовного дела» [24].

Ряд ученых выдвинутую инициативу встречали поддержкой. Так, Р.М. Атукаев отметил, что ограничивать инициативу суда в установлении истины было бы очевидной близорукостью законодателя и сторонников установления формально-юридической истины по делу [1].

А.М. Багмет полагает, что установление объективной истины должно быть нормативным идеалом для уголовного процесса и выражаться в обязательности установления истины по каждому уголовному делу [2].

По мнению Е.А. Доля, требование достижения объективной истины при производстве по уголовным делам находится в полном соответствии с онтологическими, гносеологическими и правовыми основами судопроизводства, не противоречит им [5]. Необходимость нормативного закрепления установления объективной истины в процессе доказывания обосновали и другие исследователи [8].

Противники законопроекта утверждали, что при таких изменениях в уголовное судопроизводство основная обязанность по доказыванию виновности обвиняемого в совершении преступления будет ложиться на суд, что противоречит концепции судебной реформы в Российской Федерации [6].

Е.В. Маслов полагает, что объективная истина никогда и ни при каких обстоятельствах не может являться основополагающим началом уголовного процесса – его принципом, поскольку в силу этого союз официальных участников судопроизводства противопоставляется участникам, имеющим личные интересы, что влечет существенное нарушение прав обвиняемого [9].

Предложенный законопроект в Государственной Думе РФ одобрен не был, что на наш взгляд объясняется невозможностью всецело возложить на суд функции обвинения по собиранию доказательств, а равно наделить его правом квалифицировать действия подсудимого по более тяжким статьям Уголовного кодекса РФ по сравнению с предъявленным ему обвинением, даже если бы это в полной мере соответствовало фактическим обстоятельствам совершенного преступления, то есть истине по уголовному делу.

Подобный подход противоречил бы закрепленным в Конституции РФ основополагающим принципам правосудия – состязательности, а также презумпции невиновности, реализация которого проявляется в том, что недоказанность обвинения (т.е. не установление истины) равнозначна доказанности невиновности подсудимого и влечет равные с ней правовые последствия, который обязан применить суд, – вынесение оправдательного приговора. Данные положения являются безусловными достижениями судебной реформы в России и отвечают требованиям гуманизма и защиты гарантированных государством основных прав и свобод человека.

Вместе с тем на фоне всеобщей либерализации политической и общественной сфер жизни общества, последовавшей в нашей стране после распада СССР, отечественный законодатель, на наш взгляд, пошел по ложному пути изменения назначения уголовного судопроизводства, необоснованно исключив из него обязанность стороны обвинения обеспечивать быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных в их совершении лиц.

Представляется, что без данной цели процесса невозможно в полном объеме обеспечить права и законы лиц и организаций, потерпевших от преступления, а равно интересы общества и государства, которые зачастую нарушаются в результате должностных, коррупционных, экономических и других преступлений. В равной степени это относится и к необходимости неукоснительно соблюдать права и гарантии личности с целью исключить факты незаконного и необоснованно осуждения и судебной ошибки.

Нельзя при этом не соглашаться с А.И. Бастрыкиным в том, что суд не может и не должен выполнять роль пассивного наблюдателя в процессе и слепо полагаться на представленные ему материалы при рассмотрении уголовного дела. Суд обязан вынести итоговое процессуальное решение, отвечающее требованиям законности, обоснованности и справедливости, которое в своей сути должно максимально соответствовать истинному положению дел.

Важным шагом на пути преодоления указанной проблемы видится принятие постановления Конституционного Суда РФ от 02 июля 2013 г. № 16-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда» [15].

Конституционный Суд указал, что Конституция Российской Федерации отводит судебной власти, независимой и беспристрастной по своей природе, решающую роль в государственной защите прав и свобод человека и гражданина. Безусловное следование инициативе стороны обвинения или защиты, заявленному заинтересованным лицом ходатайству, которые всегда преследуют собственный процессуальный интерес, означало бы недопустимое ограничение самостоятельности суда как носителя публичной по своей природе судебной власти, осуществляемой самостоятельно, свободно и независимо от позиции той или другой стороны. Вместе с тем не может рассматриваться как принятие на себя судом не свойственной ему функции обвинения вынесение решения, направленного на исправление допущенных органами, осуществляющими уголовное преследование, нарушений или ошибок, которые могут затрагивать интересы как обвиняемых, так и потерпевших, – иное вынуждало бы его принять решение, заведомо противоречащее закону, что в принципе недопустимо.

В этой связи Суд признал положения ч. 1 ст. 237 УПК РФ, регламентирующие возвращение судом уголовного дела прокурору, не соответствующими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой эти препятствуют самостоятельному и независимому выбору судом подлежащих применению норм уголовного закона в случаях, когда он приходит к выводу, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления либо когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства им установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления.

Таким образом, возможность возвратить уголовное дело прокурору для предъявления более тяжкого обвинения позволит суду не только обеспечить права потерпевших на доступ к правосудию, но и максимально обеспечить в условиях состязательного процесса правильное применение норм уголовного закона, когда сторона обвинения по тем или иным причинам не смогла дать надлежащую правовую оценку действиям обвиняемого с учетом фактических обстоятельств совершенного преступления.

При этом действующее уголовно-процессуальное законодательство содержит положения, которые объективно не могут быть полностью направлены на установление истины по делу. Речь идет о постановлении приговора на основании вердикта присяжных заседателей, в порядке особого судопроизводства, предусмотренного гл. 40 УПК РФ, когда в первом случае суд вынужден выносить решение на основании немотивированного мнения коллегии присяжных заседателей, и на основании решения органов предварительного расследования – во втором, принимая на веру обстоятельства, считающиеся истинными по мнению других лиц. Истина здесь скорее не устанавливается, а лишь презюмируется. Такого рода истину С.А. Шейфер называет конвенционной, то есть договорной [22, с. 39].

Необходимо также помнить, что доказывание по уголовному делу представляет собой исследовательскую деятельность, направленную на познание фактов и событий прошлого, достоверно установить которые неимоверно сложно. Органы следствия и суда руководствуются собранными по делу доказательствами и на их совокупности делают вывод о доказанности события преступления и иных обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ.

По мнению Д.П. Туленкова, в уголовно-процессуальном познании наличествует элемент веры: он начинается там, где заканчивается цепочка обоснований и доказательств и какая-либо исходная посылка (доказательство) воспринимается как самоочевидность в плане ее достоверности. В процессе судебного познания естественное положение дел таково, что нам не дано познать первые начала, и мы вынуждены из недостоверных утверждений выводить знания [21].

Следовательно, проблема установления истины по делу носит не только правовой, но и философский характер, и неизбежно связана с извечным вопросом постижения объективной действительности и материального мира.

В завершение скажем, что, несмотря на все юридические и фактические сложности полного и всестороннего установления обстоятельств уголовного дела, истина неизбежно остается и целью доказывания и правовым принципом, хотя и напрямую не декларированным в законе. По нашему убеждению, правоприменительные органы должны руководствоваться не только буквой, но и духом процессуального закона, который в своей природе направлен на обеспечение законности и справедливости, которые неразрывно связаны с истиной.

Список литературы:

1. Атукаев Р.М. К вопросу об установлении истины по уголовному делу в свете принципов уголовного права и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации // СПС «Консультант-плюс».

2. Багмет А.М. Роль следователя в установлении объективной истины при расследовании преступлений // СПС «Консультант-плюс».

3. Громов Н.А. Уголовный процесс: учеб. пособие. М., 1998.

4. Грудинин Н.С. Феномен преступности в современной России // Научный альманах. - 2014. - № 2 (2). – С. 201-208.

5. Доля Е.А. В поддержку закона, предусматривающего институт объективной истины в уголовном судопроизводстве // СПС «Консультант-плюс».

6. Кругликов А.П. К вопросу об истине в уголовном судопроизводстве // СПС «Консультант-плюс».

7. Лазарева В.А. Проблемы доказывания в современном уголовном процессе России: учеб. пособие. Самара, 2007.

8. Ларионова А.А. Установление истины по делу как цель уголовного судопроизводства // СПС «Консультант-плюс».

9. Маслов Е.В. Объективная истина в уголовном процессе // СПС «Консультант-плюс».

10. Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда: уголовно-политическое исследование. Томск, 1905.

11. Петрухин И.Л. Уголовное судопроизводство. Цели и задачи // Судебная власть / Под ред. И.Л. Петрухина. М.: ТК Велби, 2003.

12. Печников Г.А. Диалектические проблемы истины в уголовном процессе: Дис. ... д-ра юрид. наук. Волгоград, 2005.

13. Подольный Н.А. Методологическое и идеологическое значение проблемы истины в уголовном процессе // Российский судья. 2012. № 8.

14. Познышев С.В. Элементарный учебник русского уголовного процесса. М., 1913.

15. Постановление Конституционного Суда РФ от 02 июля 2013 г. № 16-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда» // СЗ РФ. 2013. № 8. Ст. 3881.

16. Проект федерального закона «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу» // СПС «КонсультантПлюс».

17. Скуратов Ю.И., Чурилов С.Н., Грудинин Н.С. Государственная политика в сфере амнистии и помилования в Российской Федерации: тенденции и противоречия // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. - 2015. - Т. 9. - № 1. – С. 20-27.

18. Случевский В.К. О значении опытного, научного и философского знания в практике судьи (по изданию 1904 года). М.: Статут, 2003.

19. Строгович М.С. Курс уголовного процесса. Том 1. М., 1958.

20. Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н.В. Жогин. М., 1973.

21. Туленков Д.П. Проблемы достижения объективной истины в уголовном процессе // СПС «Консультант-плюс».

22. Шейфер С.А.. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. М.: Норма, 2009.

23. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс: учебник для юридических институтов и факультетов. Изд. 4-е, испр. и доп. М.: Госюриздат, 1962.

24. http://www.sledcom.ru/interview/90111.html (дата обращения: 20.08.2015).