Информационное письмо
Образец оформления статьи
Анкета автора
12.11.2015

Экспликация концепта «федерация» в контексте истории, политологии и философии

Эзри Григорий Константинович
магистрант Историко-филологический факультет Благовещенский государственный педагогический университет г. Благовещенск, Россия
Аннотация: В настоящей статье делается попытка рассмотрения концепта «федерация» в контексте истории, политологии и философии. В основу философского контекста рассмотрения положена постмодернистская философия Делеза и диалектика Гегеля. Рассматривается концепт «федерация» как диалектическое сочетание политической элиты и субъектов федерации в контексте теории народного суверенитета и «двойного движения» «инвестиции-производство». Рассматривается соотношение проявления федеративной субектности и деятельности политических элит. Диалектическое определение концепта «федерация» в статье репрезентировано на материале средневековых Франции, Священно Римской империи, Речи Посполитой и Руси.
Ключевые слова: федерация, субъект федерации, государство, политическая элита, народный суверенитет, постмодерн
Электронная версия
Скачать (483.3 Kb)

Общепризнанным определением концепта «федерация» является «союз государств» или «союзное государство». Обычно также указывается, что государства, входящие в состав единого государства, именуются субъектами федерации [9]. При таком подходе (субъект=государство), как указал А.С. Пивентьев в статье «Федерация: понятие и сущность – многообразие подходов» [9], проблемой является суверенитет субъектов государства. Субъекты являются государствами, а, значит, должны быть суверенными. Но если составные части одного государства пользуются суверенитетом, то и единого государства вроде бы как и нет. Есть только правовая, экономическая, политическая, военная и иная интеграция суверенных государств. Но сущность проблемы находится не в дискурсе концепта «федерация», а в реальной действительности, практике. Общепринятые подходы к определению понятия «федерация» не учитывают двух важных аспектов: 1) соотношение формы и содержания; 2) взаимоотношение между субъектом и его субъектностью и процесс инвестирования и производства (в постмодернистской терминологии) субъектности и субъекта.

1. Философско-политологическая экспликация

Определение федерации как союза государств или как союзного государства – это определение по форме. Описывается лишь форма такого государства: есть государства-субъекты – есть и федерация. А.С. Пивентьев [9] в своей статье поставил вопрос о сущности федерации и рассмотрел его в рамках политологического дискурса. Он пришел к выводу, что субъекты федерации не обязательно должны иметь статус государств, и что сущностное определение федерации заключается в ее признаках. Этим выводом исследователь разомкнул смычку между субъектами федеративного государства (союзных государств) и производством их субъектности. Федеративную субъектность может производить не только государство(квазигосударство)-субъект федерации.

В политологии приняты два определения государства [10]. В широком смысле государство представляет собой политическую организацию общества конкретной страны. Узкое значение предполагает институциональное определение понятия «государство»: аппарат политической власти конкретного общества. Это определения по форме. В них не удержан сущностный компонент. История творится людьми и сущностью любого политического или исторического теоретического конструкта является деятельность людей. В определениях связаны «государство» и «общество» - это попытка дискурсивно удержать в определении связь между конкретным человеком и политической организацией того общества, в котором он живет.

Недостатком таких определений государства является размычка между обществом и институтами его управления, человеком и политической организацией общества. Человек и общество, с одной стороны, государственные институты и политическая организация общества, с другой стороны, представляются статичными, в них не отражается деятельность людей. Согласно теории общественного договора [12], люди договорным путем организовали политическую власть и создали органы управления. Договор не обязательно должен носить письменный характер. Договор в диалектически снятом виде имманентен жизни любого общества, даже если нет выборов политической власти, и власть носит авторитарный характер. Народ определенной территории, обладающий суверенитетом, инвестирует свои суверенные права c формально-правовой точки зрения законам и политическим институтам, а, по сути, определенной группе людей, которую принято называть элитой. Инвестиции народа (инвестирование происходит вне зависимости от мнений и убеждений людей) получает политическая элита, которая каким-то образом политически институализирована. Наличие инвестиций – фактическая легитимация власти элиты.

Народ – это субъект. По сути, народ, проживающий на определенной территории, выступает субъектом федерации. Но народ сам по себе не имеет субъектности. Народ лишь порождает, инвестирует дискурс, который производит субъектность. Для федерации субъектность субъекта – это признаки федерации и субъекта федерации. А.С. Пивентьев [9] перечислил следующие признаки: «двойная система законодательства органов государственной власти, двухканальная система налогов и осуществляется разграничение компетенции между федеральными органами власти и органами власти субъектов федерации». Производство федеративной субъектности – это один из способов и один из каналов использования народных инвестиций политической элитой. Чтобы процесс инвестирования-производства не прерывался, политическая элита производит «политический ландшафт». Народ живет в этом политическом ландшафте и его мышление перестраивается в соответствии с изменениями этого политического ландшафта.

Субъектность производится политической машиной. Концепт «политическая машина» шире концепта «органы власти» или «институты власти». «Политическая машина» рассматривается не как институт, а как машинерия властных отношений, политического ландшафта и так далее. Это не функциональное определение «органов власти» или «институтов власти». «Политическая машина» метаиституциальна и метафункциальна. Институциальность и функциональность производятся ей. Политическая элита является по отношению к политической машине «властным телом без органов». Процесс производства-инвестирования осуществляется полноценно, если на теле без органов нет органов (затрудняющих передвижение) и если в политической машине свободно протекает поток власти. Органы отсекают потоки, мешают им течь.

У политической машины бывает два вида кризов по отношению к машинерии и два вида непреодалимых (невозможных, запредельных) кризисов. По отношению к машинерии бывают кризисы инвестирования (бунт, революция и так далее) и кризис производства (кризис элиты). Кризис инвестирования заканчивается либо новым общественным договором или сменой элиты. Кризис производства заканчивается сменой элиты или приходом иноземной элиты. Два вида непреодолимых кризов выражены в логике Й. Регева, который опирался на философию Делеза и Бадью [3; 11]. Первый вид: имманентный непреодолимый (кризис кажется неопределимым, но политическая машина способна сформировать код, позволяющий выйти из затруднения) Второй вид: непреодолимый непреодолимый кризис (политическая машина не способна сформировать код, позволяющий выйти из затруднения). Четыре вида кризиса связаны с тем, что на властном теле без органов вырастает орган, и поток власти не может свободно перемещаться в политической машине. Поток власти может через орган «вытечь» из политической машине. Борьба с кризом – попытка уничтожить орган, выросший на теле без органов. Если политическая машина уничтожается появившейся на властном теле без органов орган, то меняется ее режим функционирования. Если политическая машина не справляется с кризисом, то она ломается и перестает работать. Создается новая политическая машина. Только человек, как отмечали Делез и Гваттари [3], являясь машиной желаний, работает единственно благодаря тому, что постоянно ломается.

Итак, народ является субъектом, а субъектность народа производит политическая элита (народ инвестирует политической элите суверенные права). От политической элиты, от ее умения производить нужный политический ландшафт зависит увеличение народных инвестиций. Объем субъектности зависит от политической элиты. По сути, элита и определяет государственные и квазигосударственные образования. Таким образом, федерация – форма государственно-территориального устройства, структурируемая при диалектическом синтезе региональных (местных) политических элит, производящих признаки субъектов федерации, субъектность, (содержание), и формально-правого, институциального и функционального определения статуса субъекта федерации (форма). Качество федерации зависит от постоянства диалектического синтеза. Федеративным является государством даже в том случае, когда есть только форма или только содержание концепта «федерация». Федеративное государство, содержащее в себе только сущность (региональную политическую элиту), создается «явочным порядком» или как смягчение унитаризма и централизма со стороны общегосударственной элиты.

2. Историко-политологическая экспликация (на материале Средневековья)

В Средние века Франция [6, c. 32-109] была феодально-раздробленной. Феодалы получали от короля иммунитеты, которые превращали феоды в самоуправляемые территории. У феодалов были свои армии. Действовал принцип: «вассал моего вассала – не мой вассал». Такая политическая структура де-факто лишала монарха прерогатив верховной власти. Король являлся «первым среди равных» и выражал идею суверенитета Франции как государства. Политическая элита того времени состояла, по большей части, из военных (феодалов с иммунитетами) и высших религиозных деятелей (Церковь как коллективный феодал с иммунитетом). Рядом с дворянами высокого статуса находились дворяне более низкого, рядом с высшими религиозными деятелями находились религиозные деятели рангом пониже. Таким образом, вокруг феодалов с иммунитетами формировалась «региональная» политическая элита, на земле феодалов проживали люди, уверенные в необходимости существующего порядка вещей. Феоды формально не являлись субъектами, но феодалы с иммунитетами производили субъектность, де-факто превращая свои феоды в субъекты. Люди инвестировали власть своих феодалов, выплачивая повинности, и считая существующий порядок вещей единственно правильным. Феодалы, пользуясь народными инвестициями, производили субъектность феодов и политический ландшафт, жизнь в котором убеждала людей в том, что существующее структурирование единственно правильное. Итак, средневековая феодально-раздробленная Франция являлась федерацией. Федерация создавалась «явочным порядком» и как компромисс между феодалами и королем.

Священно Римская империя (с середины XV в. германской нации) [5, c. 98-302] состояла из герцогств, княжеств, королевств, архиепископств, городов. Часть светских и духовных феодалов (состав и количество менялись) имели статус курфюрстов. Курфюрсты имели право выбирать императора. Города боролись за самоуправление. Города, имевшие самоуправление, могли выбирать городских магистратов, принимать местные законы, собирать городское ополчение. Землями Священно Римской империи владели несколько монархических династий (династий было несколько, их состав изменялся). Помимо императора, общеимперское значение имел Рейхстаг. Герцогства, княжества, королевства, архиепископства имели военно-феодальную политическую элиту, а политическая элита городов носила торгово-ремесленный, ростовщический характер. Население Священно Римской империи инвестировало свою политическую элиту. Люди инвестировали власть своих феодалов, выплачивая повинности, и считая существующий порядок вещей единственно правильным. Феодалы, пользуясь народными инвестициями, производили субъектность феодов и политический ландшафт, жизнь в котором убеждала людей в том, что существующее структурирование единственно правильное. Население городов платило городское налоги, избирало городской магистрат, участвовало в борьбе за самоуправление и независимость. Таким образом, Священно Римская империя являлась федеративным государством.

Речь Посполитая [7; 8] была образована в результате унии Польши и Литвы. Польша и Литва в составе союзного государства сохраняли элементы государственности. Например, это проявлялось при комплектации армии (у Польши и Литвы были свои армии). Часть территория Речи Посполитой была разделена между магнатами, которые имели свои армии. Магнаты, католичество духовенство и представители шляхты входили в состав Сейма, который избирал короля и ограничивал его власть. В воеводствах и поветах собирались сеймики (местная шляхта), обсуждавшие как местные, так и общегосударственные дела. Часть городов Речи Посполитой имела самоуправление (на Магдебурском праве). Итак, субъектность была у магнатов, административно-территориальных образований с сеймиками, городов. Польша и Литва являлись конституционными субъектами и производили свою субъектность. Инвестировать в политическую элиту Польши и Литвы хотело не все население. Удачной попытка провозглашения автономного статуса были восстания казаков на Украине под руководством Богдана Хмельницкого. По Зборовскому миру 1649 г. в составе Речи Посполитой провозглашена казацкая автономия Гетманщина. Белоцерковский мир 1651 г. урезал автономию казаков. То есть в 1649 – 1654 (Переяславская Рада) гг. казаки Восточной Украины производили субъектность в составе Речи Посполитой.

Средневековая Русь, по мысли русского эмигрантского историка Г. В. Вернадского [1; 2], с момента прихода Рюрика была федерацией. Затем, в период удельной раздробленности стала конфедерацией. Во времена Рюрика Русь была федерацией племен, а в период удельной раздробленности стала конфедерацией княжеств. Этот вывод логичен и в контексте определения федерации как диалектической системы. Военно-политической (феодальной) элитой того времени была дружина. Отечественный историк И.Я. Фроянов в своей работе «Киевская Русь. Очерки социально-политической истории» [14] сравнил древнерусские города с греческими полисами. В ходе сравнительного анализа он обнаружил черты сходства русских городов и греческих полисов, а также элементы городского самоуправления на Руси. По мнению И.Я. Фроянова, русские города имели черты городов-государств. В рамках княжеств (земель) города имели четкую вертикальную иерархию, по ряду вопросов политического значения прислушиваясь к главному городу. Таким образом, в Древней Руси и Руси удельного периода была политическая элита в княжествах (первоначально племенная, затем – князья-Рюриковичи и их дружина) и городах. Это говорит о производстве субъектности двумя разными политическими субъектами – князьями и дружинами, с одной стороны, и элитой иерархически выстроенных городов-государств в рамках одного княжества (земли), с другой стороны. В целом, черты удельной федеративности сохранялись до правления Ивана IV Грозного, который прекратил существование последнего удельного княжества.

Историко-политологическое рассмотрение федераций и федерализма в Средние века показало важную особенность региональных (местных) политических элит в процессе производства субъектного статуса территорий и субъектности. Политическая элита региона производит федеративную субъектность тем сильнее, чем больше ее интересы связаны с местом, федеративную субъектность которого она производит. Интересы князей периода удельной раздробленности Руси и интересы украинских казаков Богдана Хмельницкого были привязаны к территории их земель, что ставило их борьбу за субъектность в контекст суверенитета и независимости. Деятельность польско-литовских сеймиков позволяла производить шляхте на местах субъектность их территории, но шляхта, будучи местной политической элитой, не стремилась к суверенитету и независимости. Аналогичным было поведение большинства литовской и польской знати – субъектность Польши и Литвы эта политическая элита производила, но стремилась к единству государств (от унии к унии процесс интеграции возрастал).

***

Федерация – форма государственно-территориального устройства, структурируемая при диалектическом синтезе региональных (местных) политических элит, производящих признаки субъектов федерации, субъектность, (содержание), и формально-правого, институциального и функционального определения статуса субъекта федерации (форма). Качество федерации зависит от постоянства диалектического синтеза. Федеративным является государством даже в том случае, когда есть только форма или только содержание концепта «федерация». Важной особенностью политической элиты региона является то, что она производит федеративную субъектность тем сильнее, чем больше ее интересы связаны с местом, федеративную субъектность которого она производит.

Список литературы:

1. Вернадский, Г.В. Древняя Русь. В 2-х томах. Том 1. М.: Аграф, 1999. - 448 с.

2. Вернадский, Г.В. Древняя Русь. В 2-х томах. Том 2. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://vernadsky.name/wp-content/uploads/2013/01/02-kievskaya-rus.pdf. (Дата обращения: 20.10.2015).

3. Делёз, Ж., Гваттари, Ф. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения / Ж. Делез, Ф. Гваттари; пер. с франц. и послесл. Д. Кралечкина; науч. ред. В. Кузнецов. — Екатеринбург: У-Фактория, 2007. — 672 с. (Philosophy).

4. Делёз Ж. Фуко / Пер. с франц. Е.В. Семиной. Вступит. статья И.П. Ильина. — М.: Издательство гуманитарной литературы, 1998 (Французская философия XX века). 172с.

5. История Германии : учебное пособие : в 3 тт. / Под общ. ред. Б. Бонвеча, Ю. В. Галактионова. — М.: КДУ, 2008. — Т. 1: С древнейших времен до создания Германской империи / Л. П. Белковец, С. А. Васютин, |Е. П. Глушанин и др.; отв. ред. С. А. Васютин и Е. П. Глушанин; сост. науч.-справ, аппарата А. А. Мить. — 544 с : ил., [8] с : цв. ил.

6. История Франции в 3-х томах. Т. 1. Отв. ред. А.З. Манфред. Из-во «Наука». М., 1972.

7. Краткая история Польши. С древнейших времен до наших дней. Отв. ред. В.А. Дьяков. М.; Наука, 1993. - 528 с.

8. Кузнецов, И.Н. История государства и права Беларуси: Учебно-справочное пособие. - Мн., 2006.

9. Пивентьев, А.С. Федерация: понятие и сущность – многообразие подходов. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: www.edit.muh.ru/content/mag/trudy/06_2010/05.pdf. (Дата обращения: 20.10.2015).

10. Понятие и признаки государства. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://www.grandars.ru/college/pravovedenie/ponyatie-gosudarstva.html. (Дата обращения: 20.10.2015).

11. Регев, Й. Делез и спекулятивный реализм [Видео]. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://www.youtube.com/watch?v=K4rtkwZk4Ds. (Дата обращения: 20.10.2015).

12. Субботин, А.Л. Договор общественный. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://iph.ras.ru/elib/0999.html. (Дата обращения: 20.10.2015).

13. Туровский, Р.Ф. Политический ландшафт как категория политического анализа. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: bastion.ru/files/eb/LANDSCAP.DOC. (Дата обращения: 20.10.2015).

14. Фроянов, И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. Из-во Ленинградского университета. Ленинград, 1980. 


Термин «политический ландшафт» не встречается у Делеза, Гваттари и Фуко [3; 4]. Данное понятие используется в политологии [13]. В данном случае понятие используется с тем, чтобы в нем происходило удержание концептов «территориальность-детерриториальность-ретерриторизация» Делеза-Гваттари [3] и «карта» Делеза-Фуко [4]. «Ландшафт» как диалектический синтез территории (содержания) и карты (формы). Особенной характеристикой так понятого «политического ландшафта» является его воспроизводство вследствие «двойного движения» - «производства-инвестирования». Суть «двойного движения» в данном случае – производство из минимума народных инвестиций максимума политического выигрыша.   


Употребление терминов «инвестирование-производство» вместо «легитимация-политический процесс» диктуется тем, что используемая пара терминов способна удержать больше смыслов, избежав традиционных коннотаций, а также удержать в сути процесса его безостановочность и независимость от обстоятельств.