Информационное письмо
Образец оформления статьи
Анкета автора
12.11.2015

Особенности Древнеримского федерализма

Эзри Григорий Константинович
магистрант Историко-филологический факультет Благовещенский государственный педагогический университет г. Благовещенск, Россия
Аннотация: В данной статье рассматриваются особенности древнеримского федерализма. Ассоциация в Европейском союзе и членство в нем сравниваются с отношениями Римского государства и его соседей, подверженных его влиянию. Делается вывод о схожести интеграционных процессов ЕС и его соседей с интеграционными процессами Рима и его соседей. Делается попытка философского взгляда на процесс инвестирования-производства властных отношений в Римском государстве.
Ключевые слова: Рим, федерация, федерализм, ассоциация, субъект федерации, провинция, романизация
Электронная версия
Скачать (493.4 Kb)

Римская империя исторически формировалась как федерация. Процесс создания единой с провинциями федерации – союза государств или союзного государства – проходил в напряженной обстановке (межполисные воины, споры среди знати). Римское государство формировалось с правовой точки зрения как конституционно несимметричная федерация. Несимметричность возникала как из-за разнообразия самих присоединяемых территорий, так и существовавших тенденций к централизму и унитаризму.

Римское государство, как и ряд крупных государств современности, было способно к внешней экспансии и расширению своих границ. Продвижение своих интересов, расширение своего политического влияния и создание союзных режимов – часть природной стратегии защиты, отмечал современный британский историк Джон Крейгтон [11]. Также британский историк в своей работе «Britannia. Creation of the province» [11] дал достаточно обширное сопоставление, сравнение политики крупных государств современности и Римского государства. Экспликация типов членства в Римской федерации в рамках проведения аналогий и сравнительного анализа с различными возможностями интеграции и вступления в Европейский союз представляется вполне допустимой. Однако, всякая аналогия, проводимая между государствами современности и древности, всегда имеет долю условности, так как имеется вероятность модернизации истории.

1. Ассоциация

Ассоциация [1] (союз, от лат. associo – присоединять) – тип интеграции, сохраняющих за объединяющимися субъектами суверенитет, но предполагающий гармонизацию отдельных частей или всех политических и/или правовых и/или других норм стороной присоединяющейся с определенными нормами союза. Определение дано исходя из практики ассоциации ЕС с государствами, не входящими в это объединение. ЕС [3] с ассоциированными государствами подписывает договоры, в которых определяется степень интеграции и ее области, а отсюда выделяется группа норм, принятых в ЕС, с которыми государство ассоциированное должно гармонизировать свое законодательство. Ассоциация сама по себе не предполагает членства в ЕС, но гармонизация норм в рамках интеграционного процесса может позволить государству стать кандидатов на вступление.

Естественно, Рим не знал процедуры ассоциации в современном европейском понимании. Но де-факто ассоциированные с Римом государства, территории были. Первый вариант ассоциации – по договору (правовому соглашению). Например, в 55-54 гг. до н.э. Гай Юлий Цезарь осуществил две военные экспедиции в Британию. Несмотря на значительную трудность ведения боевых действий, Риму удалось победить. Это привело к заключению мирного договора и появлению союзных режимов на острове [9; 10]. Фактически, принявшие мирный договор британские племена и перешедшие на стороны Риму вступили в ассоциацию с ним. Политическая часть ассоциации заключалась в подчинении своих внешнеполитических интересов интересам Рима, поддержание определенного порядка взаимоотношений между племенами. Экономическая часть: выплата дани Рима, усиление взаимной торговли. Второй вариант. Данный вариант господствовал в республиканскую эпоху. Дружественным государствам предоставляли статус «союзник и друг римского народа» [5]. Это политическая ассоциация: гармонизация внешнеполитических интересов ассоциируемого с интересами Рима, как правило, совместное ведение боевых действий. Могла предполагаться экономическая часть: усиление товарообмена. Третий вариант. Существовал только в эпоху Империи (начиная с Августа). Ассоциируемое государство признавало auctoritas императора [7]. Это политическая ассоциация: гармонизация внешнеполитических интересов ассоциируемого с интересами Рима. Могла предполагаться экономическая часть: усиление товарообмена. В случае римского варианта ассоциации не существовало юридических норм, говоривших, что ассоциация должна обязательно заключением территории в состав Рима. Но значительная часть территорий, ассоциированных с Римом, затем превратилась в его провинции. Возможен был достаточно интересный вариант, отмеченный Крейгтоном [11]: временами, по желанию императоров, провинции могли конвертироваться в королевства. Королевство являлось государством (хотя бы квазигосударством; государственность и отдельные признаки суверенитета появлялись в связи с наличием правящего монарха). Такие королевства признавали auctoritas императора, подчинялись законам римского государства (римское законодательство было частью их правовой системы, являясь ее основой), имели на своей территории такой же воинский контингент римских солдат, как и любая из провинций. Важная особенность римской ассоциации – романизация. (Такая же особенность процесса интеграции с ЕС: процесс требует принятия европейский ценностей и западного образа жизни).

Таким образом, ассоциация представляла собой особый способ интеграции, учитывающий, с одной стороны, местные особенности, с другой стороны требующий неофициального признания зависимости и постепенной романизации. Кроме того, полагаясь на Дж. Крейгтона [11], можно сделать вывод, что романизация ассоциированных территорий, а также участие в процессе элитообразования этих территорий, были крайне выгодна для Рима. Так Рим способствовал росту лояльной себе политической элиты. Ассоциация являлась средством романизации сопредельных государств, включения их в состав римского мира.

2. Субъекты федерации

Каждая федерация состоит из субъектов. Субъектами Европейского союза являются государства-члены, представленные в Европейском парламенте [3]. Римские «субъекты федерации» похвастаться наличием своих представителей в римском Парламенте – Сената невсегда могли [5]. Если в Европейском союзе четко прописана процедура выбора парламентариев и за каждой страной-членом закреплено определенное количество мест, то в Римской империи четкого порядка представительства провинций в Сенате не было. Проблема заключается не в том, что Сенат являлся олигархически-аристократическим органом с момента своего образования. В Сенате Римского царства принцип представительства всех аристократических (патрицианских) родов соблюдался – там заседали pater familias. В республиканском Сенате заседали бывшие магистраты. Безусловно, с точки зрения теории народного суверенитета, у таких сенаторов было больше легитимности: они были избраны народом на определенные государственные должности (магистратуры). Но у данного способа комплектации Сената был существенный недостаток. Сенат не был прямым выразителем воли союзников Рима, вступившим с ним в федерацию, не говоря уже о провинциях. Более представительным был имперский Сенат. В эпоху империи данный орган власти пополнился провинциалами. Но продолжал формироваться недемократическим путем: в Сенат входили патрицианские семьи, император часто вводил в его состав провинциалов (куриалов, местную знать).

Одной из главных проблем исследования Рима как федерации является проблема выделения субъектов. Задача заключается не в поиске элементов федерализма в римском государстве устройстве. Необходимо проанализировать Рим в качестве федерации. Сложность такого анализа заключается в том, что в структурных, институциальных и правовых аспектах Римская федерация находилась в становлении.

Деление Римской империи на провинции было значительным элементов централизма и унитаризма в структуре римской государственности. Но у провинций были элементы федеративной субъектности. В провинциях были квазипарламентские учреждения – concilia. Это были собрания жрецов, собиравшиеся в главных городах провинции ежегодно. Concilia выполняла не только религиозные функции, но и контролировала деятельность римских наместников, а также обсуждала местные дела. Кроме того, судебные коллегии в эллинистических провинциях состояли из римлян и эллинов (провинциалов). В провинциях наместник имел право вводить местные налоги [7]. Наместники в отсутствии императора обладали достаточно большим объемом властных полномочий, что свидетельствовало об элементе децентрации в управлении. Но этого недостаточно, чтобы признать провинцию субъектом Римской федерации. Однако, некоторыми элементами, зачатками федеративной субъектности провинции обладали.

Субъектами федерации в Римском государстве были города, которые строились на основе традиций полисного самоуправления. Города в Риме пользовались разным статусом: колонии, муниции, общины с правом и без права голосования, союзники, государства (Афины являлись формально самостоятельным государством не имевшим лишь права на самостоятельную внешнюю политику) [5; 7]. Города имели свои курии и своих магистратов, свои земельные владения, которыми могли распоряжаться. До эдикта императора Каракаллы 212 г. н.э. каждый город (как и любое государство) имел свое гражданство, а, отсюда, и вполне определенный круг налогоплательщиков [5]. В городах устанавливались местные налоги, был бюджет, граждане несли литургии. С III в. н.э. городское самоуправление пришло в упадок [5], ослабилось, но не перестало существовать.

Великое переселение народов вынудило Рим создавать на своих границах поселения федератов [4; 6]. Это была тактика использования «варваров» в войне с «варварами». Рим давал «варварским» племенам территории, на которых они пользовались внутренним самоуправлением, и обязался снабжать их продовольствием. Территории, населенные федератами, стали субъектами Римской федерации. Данная категория имела достаточную боевую силу, чтобы отстаивать свои права и свою федеративную субъектность. Увеличения числа поселений федератов и расселение федератов с границ во внутренние районы провинций привело ускоренному строительству государственности на территории провинции. Уровень такой государственности был невысок – уровень военной демократии или вождества. Однако был достаточен для быстрой субъективации бывших провинций, ставших «варварскими королевствами». Это привело к фактической конфедерализации Римского государства. Единство конфедерации сохранялось необходимостью коллективной борьбы с гуннами под предводительством Аттилы, а также слабеющей, но все еще сильной римской армией, auctiritas римского императора и союзными договорами. В 476 г. Рим пал, что привело к распаду конфедеративного объединения.

Таким образом, самоуправляемые города являлись субъектами Римской федерациями, но пользовались ограниченной федеративной субъектностью. Статус самоуправляющих городов не был симметричен, поэтому Римское государство было конституционно несимметричной федерацией. Полноправными субъектами федерации являлись поселения федератов и варварские королевства, готовые отстаивать свою субъектность силой оружия.

3. Особенности федерализма Римской империи (философская экспликация политико-юридического казуса)

Римское государство на всех этапах своего существования было федеративным. Конституционная несимметричность проявлялась в неравенстве субъектов федерации, как между собой, так и по отношению к Риму. Это следствие полисной структуры федеративности. Рим являлся самым главным городом (полисом) и его городские (полисные) органы управления были превращены в общегосударственные. Выравнивание федеративной структуры началось с превращения Италии в провинцию, дарованию римского гражданства всем провинциалам, фактического превращения римского Сената в городской совет. Этому же способствовало общеимперское значение фигуры императора. К моменту распада Римской империи римский федерализм не был до конца сформированным. Провинции не были субъектами федерации, но обладали элементами субъектности. Города были субъектами федерации, но не обладали достаточной субъектностью. Поселения федератов и «варварские» королевства были субъектами и обладали достаточной субъектностью. Проблемным являлся статус территорий, принадлежавших крупным землевладельцам в период ослабления императорской власти в V в. н.э. Крупные землевладельцы практически не подчинялись императорской власти и все больше напоминали средневековых феодалов. В подлинном смысле субъектами федерации они не были, но начали присваивать себе субъектность.

Если проблему выразить в постмодернистской логике и терминологии [2; 8], то проблема заключается в следующем. Необходимо определить роль отдельных звеньев в процессе инвестирования и производства властных отношений. Римская властная структура представляла собой тело без органов, а кризисы, связанные с гражданскими войнами и вторжениями «варваров», носили характер имманентного невозможного (их преодоление только казалось невозможным). В Риме существовала традиция Народных собраний. Народ с помощью выборов и вотирования закон инвестировал политическую власть правящей элиты. После упразднения Народных собраний народ инвестировал политическую власть фактом исполнения законов и мирного труда. Политическая элита принимали народные инвестиции (тем самым поддерживала свою легитимность). С народными инвестициями правящая элита превращалась во властную машину (внутри которой находилось властное тело без органов, приводящее ее в движение) и производила свою власть и политический ландшафт, выраженный в идеологии, культуре, системе общественных отношений и так далее. Народ «потреблял» произведенный продукт и после его «переработки» начинал снова инвестировать власть правящей элиты.

В эпоху ранней Римской федерации (союза полисов Центральной Италии) народ инвестировал во власть Сената и магистратов. Поток власти свободно протекал внутри властного тела без органов и политической машины. Субъекты федерации (полисы) представляли собой тоже политические машины. Римская политическая машина направляла работу политических машин союзных полисов, что ограничивало производство их субъектности. Внутри общесоюзной федеративной политической машины власть свободно протекала и ничего не ограничивало ее поток. Присоединение провинций привело к тому, что у властного тела без органов появились органы, а политическая машина начала работать со сбоями (например, как если бы из автомобиля начала вытекать тормозная жидкость, так начинала из римской политической машины «вытекать» власть). Покоренные народы не имели особого желания инвестировать во власть римского Сената. Выводя колонии во вновь покоренные земли, римская власть пыталась устранить дефекты в работе политической машины: переселенцы инвестировали римскую политическую власть, а на территории Рима и его округи становилась меньше римских граждан, инвестиции которого в римскую политическую машину уменьшались. Но республиканская эпоха не смогла ликвидировать дефекты в работе машины. Это проявилось в нежелании интегрировать провинциалов в Сенат и сохранении собственного гражданства в каждом из полисов.

Имперский Рим не сразу, но сумел уничтожить появившийся орган на властном теле без органов. Императоры строили две иерархии: император – гражданин (подданный) и император – субъект федерации. Императоры отстранили Сенат от государственного управления, тем самым они направили поток власти (ее инвестирования и производства через себя). Теперь граждане инвестировали во власть императора, а император инвестировал в федерацию и сам производил субъектность. Император производил субъектность провинций, ограничивая субъектность субъектов федерации (полисов), так как поток инвестиций в городах направлялся не только императору, а еще и местным куриям. Поток власти внутри римской политической машины вновь свободно стал протекать. Машинерия вновь перестала давать сбои.

Появление поселений федератов и «варварских» королевств привело к появлению органов у римского властного тела без органов. Цикл инвестирования и производства власти был нарушен. Граждане инвестировали императору, он инвестировал в субъетность субъектов федерации, а также инвестировал в «варварские» общины как в субъекты, но они свою субъектность (а, отчасти, и конституировали себя в качестве субъектов) производили самостоятельно. Аналогично действовали и крупные землевладельцы: они самостоятельно инвестировали свою субъектность. Поток власти в римской политической машине перестал свободно протекать, власть начала «утекать» из властного тела без органов. «Варварские» королевства создали свой замкнутый цикл инвестирования и производства власти, у них появился свой политический ландшафт. «Варварские» королевства перестали нуждаться в императорских инвестициях в свою власть и субъектность. Латифундисты не были субъектами, а их субъектность была слабее «варварской». Дефекты в работе римской политической машины привели к крушению Западно-Римской империи.

Выражаясь в гегельянских терминах, власть в Риме, прежде всего императорская, имела для-других-бытие (внешний антураж – церемониал, словесное признание власти императора со стороны «варварских» королей и так далее) и в-себе-и-для-себя-бытие (механизмы осуществления и поддержания власти – законы, бюрократический аппарат, военная сила, экономические ресурсы и так далее). «Варварские» короли лишили римскую власть в-себе-и-для-себя-бытия, сохранив ей лишь для-других-бытие. Диалектический синтез власти в Риме перестал быть возможным. Сущность власти, перешедшая к «варварам», создала новую форму и продолжила диалектический синтез. Форма власти, оставшаяся у Рима, не смогла создать себе новую сущность. Но форма римской власти пережила Рим и стала предметом борьбы в Средние века.

Таким образом, федерация в Риме не утвердилась перед его падением окончательно и бесповоротно, так как структура властных, политических отношений требовала сбалансированности между федеративной субъектностью и императорской властью. Императоры нашли искомый баланс, который выражался в античных властных традициях, поэтому современным взглядом трудно увидеть в Риме федерацию. Поселения федератов, а позже «варварские» королевства, нарушили сформировавшийся баланс. Они стали субъектами федерации, которым для реализации своей субъектности не требовался император, и они не были настроены на подчинение римской власти. Они были готовы максимум на прагматичное сотрудничество. Удержать в составе Империи их могли удержать экономические и военные ресурсы, которые у Рима к 476 г. практически полностью истощились.

***

Римская империя изначально формировалась как конституционно-несимметричная федерация. Конституционная асимметрия не является типичной для ЕС. Это черта различия. Другой чертой различия является то, что некоторые территории Рим присоединил посредством военного завоевания. Европейский союз присоединяет новых членов только по договору. Кроме того, субъектами федерации в Риме были полисы, а в ЕС – суверенные государства. Общей является тенденция к включению вновь присоединенных членов в свой культурно-цивилизационный дискурс. Включение в этот дискурс означает присоединение территорий как субъектов федерации. План для территории, вошедшей в состав Рима, состоял из двух пунктов: романизация + федерализация, а для территории, вступившей в ЕС, из трех: вестернизация + «демократизация» + ассоциация. Данное сравнение репрезентирует основные черты римского федерализма: конституционная несимметричность субъектов, стремление к романизации неримского населения, полисный характер федерации.

Список литературы:

1. Ассоциация. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_fwords/6029/АССОЦИАЦИЯ. (Дата обращения: 20.10.2015).

2. Делёз, Ж., Гваттари, Ф. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения / Ж. Делез, Ф. Гваттари; пер. с франц. и послесл. Д. Кралечкина; науч. ред. В. Кузнецов. — Екатеринбург: У-Фактория, 2007. — 672 с. (Philosophy).

3. Еврокомиссия: "Ассоциированного членства в ЕС" не существует. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://www.regnum.ru/news/1136985.html. (Дата обращения: 20.10.2015).

4. Ермолова, И.Е. Римская империя и федераты в IV в. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1361795291. (Дата обращения: 20.10.2015).

5. Ковалев С.И. История Рима. Курс лекций. Ленинград. Издательство ЛГУ. 1986.

6. Корсунский А.Р., Гюнтер Р. Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение германских королевст (до середины VII в.). – М.: Изд-во МГУ, 1984, 256 с.

7. Машкин Н.А. Принципат Августа. Происхождение и социальная сущность. Из-во АН СССР. Москва, Ленинград, 1949. 720 с.

8. Регев, Й. Делез и спекулятивный реализм [Видео]. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://www.youtube.com/watch?v=K4rtkwZk4Ds. (Дата обращения: 20.10.2015).

9. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне. Книга IV. [Электронный ресурс]. – Режим доступа. – URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/cezar/04.php// (Дата обращения – 12.10.2012).

10. Цезарь Гай Юлий. Записки о Галльской войне. Книга V. [Электронный ресурс]. – Режим доступа. – URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/cezar/05.php// (Дата обращения – 12.10.2012).

11. Creighton, J. Britannia. Creation of the Roman province. Routledge: Taylor and Francis Group. London – New York. 2006. 193 p.