Информационное письмо
Образец оформления статьи
Анкета автора
30.03.2016

Соотношение частных и публичных интересов в сфере государственной поддержки семьи в Российской Федерации

Рабец Анна Максимовна
Заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры семейного и ювенального права, Российский государственный социальный университет, г. Москва, Российская Федерация
Аннотация: Статья посвящена исследованию частных и публичных начал в правовом регулировании семейных отношений в РФ. Отмечается специфика семейного права и невозможность отнести данную отрасль исключительно к частному или публичному праву, определяется соотношение частных и публичных интересов в различных институтах семейного права (брачные отношения, отношения родителей и детей, устройство детей, оставшихся без попечения родителей, алиментные обязательства, ответственность в семейном праве). Автор приходит к выводу о необходимости укрепления публично-правовых начал в отдельных сферах семейных отношений.
Ключевые слова: семейное право, частные интересы, публичные интересы, государственная поддержка семьи
Электронная версия
Скачать (625.6 Kb)

Современный кризис российской семьи требует пересмотра отношения власти и общества к пределам и механизмам осуществления государственной функции защиты семьи. Очевидно, что совершенствование способов защиты и укрепления института семьи означает изменение функции права в сфере регулирования семейных отношений, усиление публично-правовой направленности соответствующих семейно-правовых институтов усиление публично-правовой направленности защиты семьи предполагает ение .

Для того чтобы определить, насколько функция защиты семьи отражена в семейном праве, насколько широки возможности семейно-правового регулирования в деле реализации принципов государственной охраны, поддержки и защиты семьи, необходимо установить пределы допустимого вмешательства государства в семейные отношения. Данный вопрос является чрезвычайно принципиальным, однако до настоящего времени недостаточно изученным наукой семейного права [11, с. 145].

Как отмечал Г.Ф. Шершеневич, «физический и нравственный склад семьи создаётся помимо права» [14, с. 406]. Не каждое семейное отношение получает своё отражение в праве и становится правоотношением. Семейные отношения «гораздо менее способны подвергаться правовому воздействию, в большей мере откликаясь на иные регуляторы поведения людей: мораль, традиции, обычаи, религию и др., поскольку поведение людей в них определяется в большей мере их обретёнными личностными качествами и социальным опытом» [8, с. 75]. Правовую защиту получают лишь те стороны семейной жизни, где не правовые социальные регуляторы не могут в полной мере защитить интересы семьи и её членов. Особый субъектный состав семейных правоотношений, представленный членами семьи, придаёт данным отношениям отличительный признак – лично-доверительный характер [4, с. 53].

Необходимость «вторжения» права в данную закрытую, частную сферу жизни человека имеет под собой достаточные основания. По словам О.Ю. Косовой, государство не может быть юридически индифферентным по отношению к семье и протекающим здесь социальным процессам ввиду высокой социальной значимости этого института [8, с. 74].

На наш взгляд, цель правового регулирования семейных отношений наиболее полно выражена Н.С. Южаниной и М.А. Южаниным, который отмечает, что с помощью норм семейного (и в частности, брачного) права создаются препятствия на пути создания заведомо неполноценной семьи, а все юридически значимые отношения супругов регламентируются определёнными правилами, предназначенными для защиты интересов каждого из супругов, их несовершеннолетних детей, всего нашего общества и государства [15, с. 4]. Иными словами, семейное право призвано способствовать формированию и функционированию жизнеспособного и стабильного типа семейного устройства, в рамках которого члены семьи получают наибольшую защиту; при этом обществу и государству гарантируется, что семья будет выполнять свои основные исторически сложившиеся социальные функции.

Проблема пределов вмешательства в семейные отношения – это вопрос глубины правового регулирования. Так, например, семейное законодательство устанавливает условия вступления в брак. Но число обстоятельств, препятствующих заключению брака, может варьироваться. Проблема глубины правового регулирования будет в данном случае заключаться в том, насколько уменьшение (увеличение) указанных препятствий для заключения брака отвечает публичным и частным интересам. Семейное право – это система норм, направленных на защиту интересов семьи как социального института, её членов, детей, оставшихся без попечения родителей, общества и государства. Границы правового регулирования в семейных отношениях проходят там, где интересы частные и публичные в полной мере находят свою защиту и при этом в своей реализации не вредят друг другу. Отсюда вытекает необходимость в подробном рассмотрении тех интересов, которые лежат в поле воздействия семейного права. Для начала определим место семейного права в системе современного права России.

Как известно, разграничение частного и публичного права берёт своё начало с тезиса римского юриста Ульпиана о том, что публичное право имеет в виду интересы римского государства в целом, частное право — интересы отдельного ин­дивида [13, с. 131].

Приходится констатировать, что в правовом регулировании отношений с участием семьи акценты смещены к внутрисемейным отношениям, а в вопросе о соотношении частноправовых и публично-правовых начал в их правовом регулировании преобладают частноправовые начала. Закрепленный в ст. 1 СК РФ принцип недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи подчас понимается как практически полное невмешательство государства в семейные отношения, даже если этого требует приоритетная защита прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи. На сегодняшний день общепринятой точкой зрения является отнесение семейного права к сфере частного права [5, с. 9; 6, с. 310]. Семейное право без всяких сомнений и оговорок отнесено к числу отраслей частного права, а значительная часть представителей науки гражданского и семейного права вообще считает ее частью гражданского права. М.В. Антокольская утверждает, что такой вывод следует вне зависимости от того, какой критерий разграничения права на публичное и частное берётся за основу. По её мнению, в семейном праве приоритетом обладают интересы отдельного индивидуума, а государство призвано лишь служить их осуществлению и защите. Каждый конкрет­ный индивидуум является конечной и непосредственной целью семейного правового регулирования. Никакие надличностные ценности, в том числе и такие понятия, как «стабильность семьи», «демографическая политика государства», не могут превалировать над интересами личности. М.В. Антокольская также подчёркивает, что инициатива защиты семейно-правовых отношений в большинстве случаев принадлежит их участникам, что позволяет отнести семейное право к частноправовой сфере, используя формальный критерий [3, с. 31].

Однако следует иметь в виду, что дискуссия о месте семейного права в системе права России, т.е. об отнесении его к отраслям частного или публичного права, велась еще среди ученых в дореволюционный период. Так, И.А. Покровский отмечал, что семейному праву уже тесно в рамках гражданского права, хотя общество (речь идет об обществе дореволюционной России – А. Р.) еще не готово признать семейное право самостоятельной отраслью права [12, с. 87]. С.И. Синайский также отмечал, что семейное право, так же, как и налоговое, должно быть отнесено к отраслям публичного права [14, с. 426].

Не вызывает сомнений тот факт, что не существует отраслей частного права, лишённых публично-правового элемента. И, наоборот: в публичном праве встречаются нормы частноправового характера. Как отмечает Н.Д. Егоров, абсолютно «чистых» отраслей частного или публичного права практически не встречается [6, с. 17]. Так же интерес – государственный или личный – присутствует как в нормах публично-правовых, так и частноправовых. Поэтому, по мнению Н.Д. Егорова, при разграничении публичного и частного права необходимо брать за критерий превалирующие в правовом регулировании интересы – частные или публичные [6, с. 17].

Применительно к семейному праву О.Ю. Ильина подчеркнула его особое место среди других отраслей, обусловленное исключительным сочетанием частных и публичных интересов. По её мнению, категоричное отнесение семейного права к праву частному или публичному недопустимо. Характеристика предмета и метода семейно-правового регулирования, как отмечает автор, сквозь призму интереса даёт основания говорить о комплексном характере отрасли семейного права и семейного законодательства [7, с. 105].

Не лишне отметить, что ввиду комплексности отрасли определение места семейного права в системе российского права не даёт ответа на вопрос, каковы границы правового регулирования в семейных отношениях и какие методы правового регулирования применимы к данным отношениям.

О.Ю. Ильиной выделены следующие интересы, отражённые в семейном праве:

1. первую группу составляют частные интересы – интересы индивида, а также интересы членов семьи, входящих в одну семейную подструктуру, например, интересы родителей, детей, супругов и пр.;

2. вторая группа представлена публичными интересами – непосредственно государственными, общественными и интересами семьи как социальной группы [7, с. 51].

Особо значимым представляется выделение семьи в качестве отдельного носителя интереса в семейных правоотношениях. Являясь подсистемой общества, семья имеет свои собственные интересы, не сводимые к арифметической сумме интересов индивидов в неё входящих, а иногда – противостоящие данным частным интересам.

Публичные интересы представляют собой единую группу. На современном этапе интересы государства, общества и семьи не должны противоречить друг другу. Публичный интерес в семейных отношениях связан с восприятием семьи в качестве «естественной и основной ячейки общества» [1] и проявляется в необходимости обеспечения выполнения семьёй её функций, в обеспечении стабильности семейных отношений и формировании типа семейного устройства, наилучшим образом способствующего выполнению семьёй её функций. Квинтэссенцией публичного интереса в семейных отношениях служат положения ст. 38 Конституции России и ст. 1 СК РФ, согласно которым семья находится под защитой государства, а необходимость укрепления семьи является одним из основных начал семейного законодательства России.

Соотношение частных и публичных интересов неодинаково в различных семейно-правовых отношениях. Каждый правовой институт отражает определённую иерархию интересов, которая чаще всего не является зеркальным отражением иерархии интересов в других институтах.

По мнению О.Ю. Ильиной, принципиально важно не только выявить содержание интересов, но и проанализировать грани соотношения интересов каждого из членов семьи, группы членов семьи с интересами общества и государства [7, с. 14]. Определив данную иерархию внутри института (группы сходных институтов) становится возможным оптимизировать механизм правового регулирования.

Для анализа иерархии интересов внутри отдельных институтов и в целом отрасли семейного права нам потребуется выделить основные направления семейно-правового регулирования.

Статья 2 СК РФ определяет круг отношений, регулируемых семейным законодательством. Исходя из данного перечня, можно выделить следующие задачи, или направления, семейно-правового регулирования:

1. закрепление института брака;

2. защита интересов членов семьи;

3. регулирование имущественных отношений между супругами, а также отношений по поводу имущественных прав ребенка;

4. защита интересов детей, оставшихся без попечения родителей.

Каждое направление правового регулирования представлено институтами, отражающими неодинаковую иерархию интересов. При правовом регулировании семейных отношений необходимо определить наиболее подходящее сочетание публично-правовых и частноправовых методов регулирования применительно к отношениям, входящим в каждую группу.

Закрепление института брака выражается в определении условий и порядка вступления в брак, прекращения брака и признания его недействительным, что отражено в положениях Раздела 2 СК РФ. Наличие публичного интереса в регулировании института брака предопределяет преобладание императивных норм.

При регулировании отношений по поводу брака проявляется противоречие публичного и частного интереса, что требует особого подхода к реализации принципа защиты семьи и демографической функции права через регулирование указанного института.

Следующее направление семейно-правового регулирования – защита интересов членов семьи – выражается в определении их взаимных прав, обязанностей и ответственности, в регламентации алиментных обязательств. В данную группу не включается регулирование имущественных отношений между супругами, а также отношения по поводу имущественных прав ребенка, так как они носят гражданско-правовой характер.

Правовая защита в семейной сфере распространяется на те отношения, где она возможна и необходима, и на тех лиц, которые в ней нуждаются. Ввиду этого СК РФ берёт под свою защиту: интересы детей, имеющих родителей, включая интересы детей по поводу их содержания; интересы родителей по поводу детей, включая интересы родителей по поводу их содержания детьми; неимущественные интересы супругов, а также интересы супругов по поводу взаимного содержания; интересы других членов семьи, включая интересы нуждающихся членов семьи по поводу их содержания.

В большей степени регулирование данных отношений подчинено частным интересам членов семьи. Однако здесь также присутствует и публичный интерес, выражающийся в необходимости обеспечения стабильности и прочности семейных отношений. Гарантируя членам семьи правовую защиту их интересов, государство тем самым поддерживает заинтересованность индивидов в создании семьи и укреплении семейных отношений, формирует в их сознании потребность в семье и чувство своей защищённости в качестве члена семьи.

У публичного интереса в данной группе отношений есть и другая, более конкретная сторона. Регламентируя вопросы установления происхождения детей при применении вспомогательных репродуктивных технологий, государство создаёт условия для деторождения среди той части населения, которая прежде не могла по причинам медицинского характера иметь детей. Таким образом, с помощью данных норм государству удаётся оказывать воздействие на уровень рождаемости.

Алиментные отношения представляют собой другой пример реализации публичного интереса. Государство, возлагая ответственность за материальное благополучие не совершеннолетних и нетрудоспособных лиц на других членов семьи, законодательно закрепляет нравственный долг каждого семьянина, исполнение которого скрепляет семейные узы, служит основой нормальной жизнедеятельности семьи [11, с. 47]. С помощью правового регулирования алиментных отношений государство проявляет заботу об уровне жизни и здоровье наиболее нуждающихся граждан.

Несмотря на наличие как частного, так и публичного интереса в данных отношениях, они имеют одинаковую направленность, не противостоят друг другу, что снимает вопрос о приоритетах правового регулирования.

В нормах, обеспечивающих защиту указанных интересов членов семьи, главенствуют императивные нормы. Исключение главным образом составляют положения, предоставляющие возможность заключения соглашения о порядке осуществления родительских прав родителем, проживающим отдельно от ребёнка, а также соглашения об уплате алиментов. Однако данные соглашения призваны изменять установленный законом порядок – соответственно – осуществления родительских прав и алиментных обязательств не произвольно, а в соответствии с требованиями СК РФ и исключительно в сторону улучшения положения детей. Так, согласно п. 2 ст. 103 СК РФ размер алиментов, устанавливаемый по соглашению об уплате алиментов на несовершеннолетних детей, не может быть ниже размера алиментов, которые они могли бы получить при взыскании алиментов в судебном порядке.

Регулирование имущественных отношений между супругами, а также отношений по поводу имущественных прав ребенка наиболее близко по своему характеру к гражданско-правовому регулированию. Субъекты данных отношений, в отличие, например, от отношений по поводу правовой защиты других членов семьи, равны между собой. Рассматриваемые отношения носят стоимостной характер. И главное – это отношения по поводу собственности.

Отсюда, в частности, вытекают возможности для самостоятельного определения супругами режима имущества. Ими может быть выбран легальный режим или договорный. При расторжении брака супругам также предоставляется возможность разделить общее имущество по соглашению или обратиться для этого в суд. Из всего этого явствует преобладание частного интереса и диспозитивности в регулировании данных вопросов.

Что же касается отношений по поводу имущества, принадлежащего ребенку, то и здесь законодателем формулируются нормы в значительной степени гражданско-правового характера: «Ребенок имеет право собственности на доходы, полученные им, имущество, полученное им в дар или в порядке наследования, а также на любое другое имущество, приобретенное на средства ребенка» (п. 3 ст. 60 СК РФ). Далее в цитируемой статье и вовсе делается ссылка на нормы ГК РФ: «Право ребенка на распоряжение принадлежащим ему на праве собственности имуществом определяется статьями 26 и 28 Гражданского кодекса Российской Федерации».

В рассматриваемых отношениях публичный интерес, с одной стороны, наличествует в той же степени, что и в гражданских правоотношениях: имущественные отношения супругов, а также отношения по поводу имущества детей являются частью гражданского оборота, упорядоченность которого предопределяет его стабильность. С другой стороны, регулирование имущественных отношений супругов закладывает основу материального благосостояния семьи, служит гарантией надёжности и стабильности семейных отношений, что повышает ценность брака и семьи, на нём основанной. Мужчина и женщина, вступающие в брак, осознают, что, во-первых, имущественные интересы их семьи «застрахованы», от возможных проблем материального характера, и во-вторых, их собственные имущественные перспективы в период брака и после его расторжения определены тем режимом имущества, который они выбрали. Если же говорить об отношениях по поводу имущества ребенка, то их регулирование означает защиту интересов детей как социальной группы и направлено на их полноценное и всестороннее развитие.

Защита интересов детей, оставшихся без попечения родителей в первую очередь отвечает частным интересам детей. Правовое регулирование данного вопроса развивает положения ч. 1 ст. 38 Конституции России, согласно которой детство находится под защитой государства. Определение порядка устройства детей-сирот отвечает также интересам лиц, желающих воспользоваться какой-либо из форм такого устройства и реализовать себя в качестве усыновителя (опекуна, приёмного родителя и т.п.).

Среди частных интересов приоритетным является обеспечение безопасности ребёнка, т.е. реализация в ходе устройства детей, оставшихся без попечения родителей, права на защиту от злоупотреблений со стороны лиц, заменяющих родителей, что гарантировано ст. 56 СК РФ.

Публичный интерес в данных отношениях выражается в существующей потребности общества и государства в здоровых, образованных детях, получающих семейное воспитание и находящихся под защитой семьи. Кроме того, общество заинтересовано в преобладании семей, в которых имеются отношения родительства, как фактора укрепляющего семью. По словам М.В. Антокольской, рассматриваемая область семейного права находится на границе между частным и публичным правом, что обусловлено присутствием значительного общественного интереса [3, с. 35]. Значимость для общества рассматриваемых институтов подчёркивается обязательным участием в данных отношениях специальных публичных институтов – органов опеки и попечительства.

Императивные нормы при регулировании форм устройства детей, оставшихся без попечения родителей, доминируют. И это справедливо, ввиду необходимости чёткого определения порядка устройства детей, от которого, по сути, зависит их будущее, их безопасность.

Уместно отметить, что, несмотря на вышесказанное, отдельные положения не так давно принятого Федерального закона «Об опеке и попечительстве» [2] неоправданно носят частноправовой характер. Гражданско-правовое регулирование указанных отношений преобладает даже там, где явно должен был бы реализоваться принцип приоритета защиты интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных (в данном случае – также и недееспособных) членов семьи. Представляется, что данный закон весьма показателен как пример нарушения баланса частных и публичных интересов в семейном праве.

Так согласно п. 5 ст. 11 указанного федерального закона образовательные, медицинские организации, организации, оказывающие социальные услуги, иные организации, в том числе для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, исполняют обязанности опекунов и попечителей в отношении недееспособных или не полностью дееспособных лиц, помещенных под их надзор. Однако никакие требования к указанным организациям нормами закона не установлены; их деятельность в качестве опекунов (попечителей) не подлежит лицензированию. Все это ставит под угрозу интересы детей, помещаемых под надзор названных организаций.

Итак, возможность реализации в семейном праве государственной семейной политики посредством реализации принципов государственной охраны, поддержки и в особенности – государственной защиты семьи определяется путём соотношения частных и публичных интересов в каждом конкретном семейно-правовом институте, а также посредством определения наличия или отсутствия противоречий между данными группами интересов.

Нормы семейного права призваны отражать интересы, как частные, так и публичные. Приоритет тех или иных интересов не одинаков в различных институтах. В то же время их направленность в большинстве случаев совпадает.

Все сказанное о реализации принципа государственной защиты семьи во многом относится также к характеристике реализации принципа ее государственной охраны, в частности, путем установления таких специфических правовых норм и институтов, как нормы о пределах осуществления семейных прав и институт ответственности, прежде всего, семейно-правовой ответственности, которые, на наш взгляд, также основаны на сочетании публичных интересов семьи в целом как основной ячейки общества, как фундаментальной основы государства, и частных интересов отдельных членов семьи.

Так, в соответствии со ст. 7 СК РФ осуществление членами семьи своих прав и исполнение ими своих обязанностей не должны нарушать права, свободы и законные интересы других членов семьи и иных граждан. Семейные права охраняются законом, за исключением случаев, если они осуществляются в противоречии с назначением этих прав (ст. 7 СК РФ). В данных положениях выражены, как нам представляется, скорее публичные, нежели частные интересы. В позитивном плане публичные интересы выражены в п. 1 ст. 1 СК РФ следующим образом:

«Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи». В целях наиболее полного отражения публичных интересов и одновременно соблюдение баланса интересов публичных и частных было бы не только весьма желательно, но и абсолютно необходимо усилить акцент, во-первых, на необходимости законодательного закрепления принципа добросовестности поведения участников семейных отношений при осуществлении и защите своих субъективных прав; во-вторых, на недопустимости злоупотребления своими правами, как это сделано в ст. 10 ГК РФ, со всеми вытекающими отсюда последствиями, выражающимися, в частности, в отказе от защиты нарушенного права либо в привлечении к ответственности за нарушение прав других лиц [9, с. 70].

В пункте 1 ст. 65 СК РФ предусмотрены специальные нормы, устанавливающие пределы осуществления родителями своих родительских прав: «Родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами детей. Обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей.

При осуществлении родительских прав родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию. Способы воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое, унижающее человеческое достоинство обращение, оскорбление или эксплуатацию детей».

Говоря о пределах осуществления родительских прав, невозможно не обратить внимания на подтекст нормы, содержащейся в п. 1 ст. 65 СК РФ, в котором как бы презюмируется недобросовестность поведения родителей, в то время как в Концепции государственной семейной политики в качестве одной из семейных ценностей названа презумпция добросовестности при осуществлении родителями своих родительских прав, ответственного родительства, что способствует повышению авторитета родителей в семье. В связи с этим возникает вопрос о необходимости законодательного закрепления данной презумпции в общей части СК РФ в числе принципов семейного права либо в п. 1 ст. 65 данного Кодекса.

При рассмотрении института ответственности в семейном праве как механизма, с помощью которого реализуется принцип государственной охраны семьи, невозможно не отметить исключительно ситуационный характер норм, с помощью которых устанавливаются соответствующие охранительные правоотношения [10, с. 28]. Действующему семейному законодательству неизвестны ни принципы ответственности (речь идет, разумеется, прежде всего, о принципе вины), ни презумпции, положенные в основу семейно-правовой ответственности. Ввиду отсутствия в СК РФ общих норм об ответственности за семейные правонарушения, можно сказать, автоматически вступает в действие положение, установленное в ст. 4 Кодекса о возможности применения к семейным отношениям гражданского законодательства, которое, как известно, исходит из презумпции вины лица, к которому предъявляется соответствующее требование (ст. 401 ГК РФ). Ощущение возникает, прямо скажем, не из приятных, если представить себе, что родитель, к которому предъявлен иск о лишении или об ограничении родительских прав, предполагается виновным, пока сам не докажет свою невиновность. Если и далее следовать смыслу ст. 401 ГК РФ, то надлежит ответить на вопрос, при каких условиях такой родитель считается невиновным и как он должен доказать свою невиновность, если «при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась» в соответствии с главой 12 СК РФ, он все же не смог обеспечить ребенку надлежащего воспитания?

Понятно, что презумпция вины при привлечении лица к семейно-правовой ответственности противоречит самому существу семейных правоотношений, однако при отсутствии общих норм, устанавливающих такую ответственность, допускается практически ничем не ограниченное усмотрение правоприменителя при правовой оценке соответствующей конкретной ситуации. При таком положении вряд ли можно оспаривать необходимость установления в семейном законодательстве общих норм об ответственности за семейные правонарушения.

Успешность и эффективность выработки государством основных направлений по преодолению кризиса семьи, а также по укреплению института семьи во многом зависит от того, насколько изучено влияние семейного права в целом и каждого его института на фактически складывающиеся семейные отношения. Очевидно, что такое влияние имеет место, но использование механизмов правового регулирования семейных отношений в целях государственной защиты семьи требует специального исследования в области семейного права, в котором такое влияние было бы выявлено с максимальной полнотой. Для того чтобы нормы права достигали желаемой цели, следует адекватно оценить и при необходимости усовершенствовать отдельные институты и нормы семейного права с целью повышения эффективности их влияния на исполнение семьей всех ее социальных функций.

Список литературы:

1. Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах // БВС РФ. – 1994. – № 12. – С. 2.

2. Федеральный закон от 24 апреля 2008 года № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве» // Российская газета. – 30.04.2008. – № 94.

3. Антокольская М.В. Семейное право. – М.: Юристъ, 1996. – 366 с.

4. Ворожейкин Е.М. Семейные правоотношения в СССР. – М., 1972. – 336 с.

5. Гражданское право: В 2 т. Том I / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. – М.: БЕК, 2003. – 816 с.

6. Гражданское право: Учеб.: В 3 т. Т. 3. – 4-е изд., перераб. и доп. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. – М.: ТК Велби, Проспект, 2005. – 784 с.

7. Ильина О.Ю. Проблемы интереса в семейном праве РФ. – М.: Городец, 2007. – 192 с.

8. Косова О.Ю. Предмет семейного права и семейное законодательство // Государство и право. – 2000 – №7. – С. 71-78.

9. Матанцев Д.А. Категория злоупотребления правом в гражданском и семейном законодательстве и доктрине Российской Федерации: Дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03. – М., 2012. – 220 с.

10. Матанцев Д.А. Санкции за злоупотребление правом по семейному законодательству РФ // Семейное и жилищное право. – 2012. – № 3. – С. 28-30.

11. Нечаева А.М. Семейное право: актуальные проблемы теории и практики. – М.: Юрайт-Издат, 2007. – 280 с.

12. Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. – М.: Статут, 2003. – 351 с.

13. Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права: В 2 т. Т. 1 / Под ред. К.И. Батыра и Е.В. Поликарповой. – М.: Юристъ, 2004. – 391 с.

14. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изд. 1907 г.). – М.: Спарк, 1995. – 556 с.

15. Южанина Н.С., Южанин М.А. Социально-правовые основы развития института брака в современной России. Монография. – М.: МИИТ, 2005. – 120 с.