Информационное письмо
Образец оформления статьи
Анкета автора
29.06.2017

Объективная истина как цель уголовного судопроизводства

Кадова Мария Александровна
Кафедра уголовного права, криминологии и уголовного процесса, Юридический институт при Байкальском государственном университете г. Иркутск, Россия
Аннотация: Вопрос истины - один из важнейших философских вопросов. Но не существует однозначного ответа касаемо ее достижимости. Данный спор не мог не задеть юриспруденции, которая в своей основе напрямую связана с установлением справедливости и истины. В данной статье автор размышляет о понятиях объективности истины в уголовном судопроизводстве и приводит различные точки зрения на данную проблему.
Ключевые слова: объективная истина, достоверность, уголовное судопроизводство
Электронная версия
Скачать (651.7 Kb)

В соответствии с тем, что в Российской Федерации высшей ценностью признан человек, его права и свободы (ст.2 Конституции РФ), изобличение виновного в совершении преступления не может достигаться любой ценой. Обеспечивая исполнение уголовно-правовых норм о преступлении и наказании, уголовно-процессуальное право, уголовный процесс предусматривают порог допустимых с этой целью действий, решений, исходя из того, что: достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию (ст.21 Конституции РФ). Эти и другие положения Конституции РФ (например, ст.49, 51, 52), международно-правовые нормы предопределяют закрепление в уголовно-процессуальном законе многочисленных запретов, призванных ограждать права человека и гражданина на пути к раскрытию преступлений, изобличению виновных в их совершении (которые отражены в Уголовно-процессуальном кодексе РФ). Указанные факторы обуславливают актуальность исследования объективной истины в уголовном судопроизводстве.

Объективная истина – один из видов истины наряду с относительной и абсолютной. Объективная истина – это независящее от человеческого сознания действительное положение дел [3, c. 52].

Существуют различные концепции истины. С точки зрения прагматической концепции, истина знания определяется его практической полезностью, эффективностью для достижения тех целей, которые ставит и достижения которых добивается человек. Конвенциональная теория трактует истину как знание, которое устанавливается в результате соглашения между заинтересованными лицами. У конвенционализма есть несколько проблемных вопросов. Во-первых, стороны соглашения должны иметь аналогичные интересы и мотивы, которые двигают ими, в противном случае они не смогут договориться даже по самым элементарным вопросам. Во-вторых, даже имея общие мотивы и ценности, ученные занимают позицию группового эгоизма, и начинают отстаивать неправильное соглашение коллективно, так как это им выгодно.

Когерентная концепция истины делает акцент на самосогласованности и логической непротиворечивости элементов знания. Помимо прочего различают такую концепцию как авторитарная концепция, где истина - это убеждение и/или доверие авторитету, и теория истины как очевидности, которая гласит: истина - это ясное и отчетливое представление.

Все эти теории не отрицали познание истины, но появляется своеобразное направление «агностицизм», суть которого сводится к отрицанию познания истины в жизни, в деле, в праве. Существует точка зрения, что все теории истины можно свести к трем основным моделям: объективистско-реалистической, символической и конструкционистской. Суть первой состоит в том, что истина здесь является той мерой, с помощью которой она устанавливается. Соответствие знаний подлинной природе вещей либо соответствие между знанием и подлинной природой вещей, т.е. эта модель тяготеет к классической концепции истины. Символическая модель истины исходит из того, что на познавательную деятельность во всех ее составляющих существенное влияние оказывает культура. И истина рассматривается как особая ценность культуры. И третья модель истины основана на суждениях И.Канта о том, что истина не в предмете, а в суждении о предмете. Из этого видно, что истина начисто отрицает реальность как неприемлемую для него метафизику, а также духовную составляющую истины, что придает ей формальный характер.

Принцип объективной истины имел свое место в законодательстве с 1864 года, продолжил свое существование в Советском уголовном праве, так, например, УПК РСФСР 1960 г. закреплял однозначное требование о том, что цель процесса доказывания - установление объективной истины по делу и предписывал принимать все предусмотренные законом меры к установлению истины. Однако в рамках судебной реформы, проводимой с 1991 года, принцип объективной истины был заменен принципом состязательности, совершенно противоположным, новым для России, «исповедующим» романо-германскую модель. Новая система должна была обеспечить состязательность процесса и соблюдение прав человека на всех этапах уголовного судопроизводства [7, c. 5].

В новый российский период, особенно с начала действия современного Уголовно-процессуального кодекса РФ [1], на страницах юридической печати развернулась, а вследствие вынесения на обсуждение Следственным комитетом Российской Федерации проекта федерального закона «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу» обострилась дискуссия по вопросу о характере истины как цели и результата доказывания в уголовном процессе, а именно: следует ли считать таковую истину объективной или иной по характеру, например, юридической, судебной, формальной, презумпционной.

Стоит подчеркнуть, что к настоящему времени большинство участников данной дискуссии под истиной как целью доказывания в отечественном уголовном процессе понимают объективную истину [8, c. 61].

Признавая в целом значение рассмотрения в качестве цели (т.е. идеального желаемого образа будущего результата) доказывания в отечественном уголовном процессе объективной истины, необходимо отметить, что понятие «объективная истина», судя по вкладываемому в него ещё с советских времен смыслу, характеризует содержание выводов-знаний уполномоченных субъектов доказывания, к получению которых они должны стремиться.

Но это понятие не отражает форму таких выводов-знаний, которая в уголовном процессе всегда должна носить юридический характер, т.е. определяться требованиями юридической процедуры, закрепленными в уголовно-процессуальном законе, обеспечивающими верифицируемость и проверяемость этих выводов-знаний, а также предполагающими предшествующую защиту прав и законных интересов участников процесса от необоснованных нарушений [4, c. 45].

Как следствие, для участников обозначенной дискуссии, рассматривающих объективную истину в качестве цели (а обычно и результата) доказывания, нередко характерно придание приоритета содержанию получаемых субъектами доказывания выводов-знаний (главное – они должны быть «объективно истинными») над их формой, по сути, умаление необходимости придавать юридический характер искомой в уголовном процессе истине.

Такое умаление можно усмотреть в первую очередь в противопоставлении частью данных ученых объективной истины юридической или судебной истине, с вложением в понятие юридической, а равно судебной, истины исключительно негативного смысла – акцента на сугубо формальный характер такой истины, предполагающий стремление субъекта не к объективной истине (т.е. к установлению действительных обстоятельств совершения преступления), а только к соблюдению формальных требований закона с возможностью ограничиться заведомо вероятностными, а не достоверными выводами об обстоятельствах, необходимых для разрешения уголовного дела [9, c. 27].

Кроме того, умаление юридического характера искомой по уголовному делу истины продолжается частью ученых при рассмотрении объективной истины в качестве не только цели (т.е. идеального желаемого образа будущего результата) доказывания, но и результата доказывания, который необходимо и обязательно следует устанавливать (достигать) по уголовному делу.

Опять-таки основной акцент делается лишь на содержании данного результата доказывания – выводы суда и должностных лиц стороны обвинения при разрешении уголовного дела должны быть «объективно истинными», эти субъекты доказывания обязаны достигать именно таких выводов.

Между тем употребление понятия «объективная истина» для обозначения реальных результатов доказывания по уголовному делу нельзя признать верным и уместным ввиду главным образом отсутствия точных критериев достижения судом (иным субъектом доказывания) в уголовном процессе того, что принято называть объективной истиной [2, c, 87].

С. В. Корнакова и В. А. Щербаков считают, что недобросовестность некоторых представителей правоохранительных органов не зависит от того, присутствует или нет в уголовно-процессуальном законе категория истины, поскольку примеры нарушения прав и свобод личности в ходе производства по уголовным делам встречались и до принятия в действие УПК РФ. Поэтому наличие в законе прямого указания на необходимость достижения истины в ходе производства по уголовному делу принципиального влияния на процесс ее получения оказать не может.

С. В. Корнакова и В. А. Щербаков провели анализ судебной практики и выявили, что Анализ судебной практики показал, что суды при рассмотрении уголовных дел именно соответствие доказательств фактическим обстоятельствам дела кладут в основу приговора: «доказательства получены в соответствии с требованиями ст. ст. 74 , 86 УПК РФ, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не противоречат друг другу, а поэтому обоснованно положены судом в основу обвинительного приговора»; «на основе исследованных доказательств суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и обоснованно пришел к выводу о виновности ...»; «... содержит анализ и оценку всех исследованных судом доказательств в рамках предмета доказывания, которые получены в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 74 , 86 и 88 УПК РФ и соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не противоречат друг другу и поэтому верно положены судом в основу обвинительного приговора» и др. [8, c. 78].

Более правильно рассматривать в качестве результата доказывания, обязанность достижения которого должна быть возложена на суд (а также должностных лиц стороны обвинения), не объективную истину (о факте достижения которой ввиду отсутствия точных критериев однозначно судить невозможно), а основанные на внутреннем убеждении (при отсутствии неустранимых разумных сомнений), предельно обоснованные доказательствами, достоверные выводы об обстоятельствах уголовного дела, имеющих значение для его разрешения [6, c. 13].

У суда и должностных лиц стороны обвинения исходно предполагается обязанность стремиться (цель доказывания) к установлению действительных обстоятельств уголовного дела, т.е. объективной по своему содержанию истины, но ввиду отмеченных требований юридической процедуры и отсутствия точных критериев обеспечения такого содержания искомой истины у этих субъектов имеется (и должна найти формальное выражение в законе) обязанность достигать (результат доказывания) достоверных (в обозначенном выше смысле) выводов об обстоятельствах уголовного дела, достоверно устанавливать эти обстоятельства [5, c. 45].

Эти реально достигаемые в ходе уголовного процесса достоверные выводы правильно называть, используя мнение части ещё дореволюционных ученых, именно юридической или судебной истиной. Поскольку такая истина, удачно названная некоторыми отечественными учеными «уголовно-судебной достоверностью» или «практической достоверностью» должна быть получена при строгом соблюдении уголовно-процессуальной формы (разновидности юридической процедуры) и удостоверена допустимыми и исследованными в ходе судебного следствия доказательствами и именно её, как проверяемую истину, суд должен представить общественности, изложив в своем приговоре.

В противовес объективной истине существует истина формальная, которая представляет собой соответствие выводов следствия и суда различным формальным условиям. Процесс, с крайней формой состязательности, хотя прямо и не ставит целью установление истины, более эффективен в ее достижении. Основываясь на отсутствии очевидного критерия правильности установления обстоятельств дела, англо-американская доктрина исходит из формального понимания истины. Истина считается установленной, если установлено соответствие заранее заданным условиям, правилам, а вовсе не объективной действительности. Иначе говоря, за истину принимается любой результат, полученный посредством соблюдения определенной формы.

Формальная истина является разновидностью так называемой «конвенционной истины», т.е. истины по договоренности. В данном случае критерием истины по соглашению является соблюдение процессуальной формы. Не исключено, что результатом соглашения может быть и иной критерий. Ярким примером формальной истины в уголовном судопроизводстве Российской Федерации служит назначение наказания при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением в порядке, установленном главой 40 Уголовно-процессуального кодекса РФ, без непосредственного исследования доказательств и лишь при соблюдении некоторых формальных условий.

Однако неукоснительное соблюдение процессуальной формы не всегда приводит к тому, что виновный получает по заслугам, а невиновного оправдывают. В то же время требование поиска объективной истины нередко приводит к ситуациям, когда целью оправдываются незаконные, а порой и аморальные средства ее достижения, когда уголовное преследование может длиться чуть ли не вечно, когда судья становится на сторону обвинения. Попытку соединить цель и средство представляет собой действующий Уголовно-процессуальный кодекс РФ: в нем в ст. 15 закреплен принцип состязательности, а также, хоть прямо и не названо, существует требование поиска объективной истины. Это выражается, с одной стороны, в возможности суда участвовать в собирании доказательств, в существовании института соединения и выделения уголовных дел, в требованиях, которые предъявляются к приговору, а с другой стороны, в существовании презумпции невиновности, свидетельского иммунитета, понятия «недопустимые доказательства.

Список литературы:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 08.06.2015) // Собрание законодательства РФ. – 2001. – № 52. – Ст. 4921.

2. Аверин А.В. Истина и судебная достоверность // Право и политика. – 2014. – № 5. – С. 86-91.

3. Васильева Е.Г. Для оправдания достаточно «состязательности», для осуждения необходима объективная истина // Библиотека криминалиста. – 2012. - № 4. - С 50-55

4. Доля Е.А. Формирование и реализация метода доказывания при производстве по уголовным делам // Законность. – 2013. – № 5. – С. 45-46.

5. Егерева О.А. Истина как один из критериев эффективности уголовного судопроизводства: методологический аспект. – Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2014. – 176 с.

6. Жариков Ю.С. Состязательность сторон в уголовном судопроизводстве как основа установления обстоятельств, подлежащих доказыванию // Российский следователь. – 2014. – № 8. – С. 11-15.

7. Колоколов Н.А. – Истина и справедливость как базовые ценности уголовного судопроизводства // Мировой судья. – 2012. – № 8. – С. 3-7.

8. Корнакова С. В., Щербаков В. А. Цель доказывания должна быть нормативно закреплена в УПК РФ // Библиотека криминалиста. Научный журнал. – 2017. - №1.- С 75-81.

9. Новик В.В. Криминалистические аспекты процесса доказывания при дефиците доказательств // Вестник криминалистики. – 2016. – № 4. – С. 59-63.

10. Пискун О.А. Истина в уголовном судопроизводстве. Дисс.канд. юрид. наук. – Иркутск: БГУЭП, 2006. – 192 с.

11. Сильнов М.А. К вопросу об объективной истине как цели доказывания // Бюллетень МАСП. 2015. № 1. С. 87–90.

12. Случевский В. К. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство – судопроизводство. 3-е изд., передел. и доп. СПБ.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1910. 664 с.

13. Смирнов А.В. От редколлегии // Бюллетень МАСП. 2015. № 1. С. 4–5.

14. Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1947. 274 с.

15. Ульянова Л.Т. Предмет доказывания и доказательства в уголовном процессе России: Учеб. пособие. М.: Изд. Дом «Городец», 2008. 176 с.

16. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2 т. Т. 2. 3-е изд. СПб.: Тип. тов-ва «Обществ. польза», 1910. 567 с.

17. Штукенберг К.-Ф. Исследование материальной истины в уголовном процессе // Государство и право. 2014. № 5. С. 78–86.